Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 133 – Юлия Стешенко

Но не выливалась. Оставалась в машине. Поразительные вещи творит магия!

Торвальд, приблизив лицо к стеклянной дверце, завороженно наблюдал за медленным, ритмичным коловращением, пока Ива не похлопала его по плечу.

— Ну? Ты идешь в постель?

— А. Да. Конечно.

Оставлять колдовскую стирку не хотелось. В шахтерском домике у Ивы стояла совсем другая машина. Просто небольшая коробочка, в которую кладешь грязную вещь — а достаешь чистую. Никакой пены, никакой воды. Скукота. Торвальд подумал было, что можно еще поглядеть. Не так уж сильно он и устал. Но быстро сообразил, что стирок впереди много. Еще ведь штаны есть. И нательное. Поэтому без возражений покинул ванную, оставив за спиной таинственно жужжащую, плещущую водой машину.

Ива провела его через трапезную, вышла в широкий коридор и свернула налево. Справа тоже была дверь, за ней, возможно, скрывалось что-то интересное. Но Ива свернула налево, и Торвальд послушно последовал за ней.

Спальня оказалась такой же, как и в шахтерском домике — окно, шкаф, кровать, две маленькие тумбочки, комод, кресло. Но шкаф был здоровенный, на голову выше Торвальда, а кровать такая широкая, что на ней три человека уместились бы без труда. На комоде выстроилось в боевые порядки войско бутылочек, баночек и скляночек.

— Иди сюда, — Ива, сдернув покрывало, рухнула на белую простыню. Торвальд осторожно опустился рядом, вслушиваясь, как прогибаются, принимая вес, пружины.

В матрасе. Не сено, не перья, а пружины. Как они до этого додумались, тролль раздери?!

От подушки пахло фальшивыми апельсинами, пылью и затхлостью. Торвальд лег, вдохнул запах пустого одинокого дома. Интересно, каково это — жить без родни? Без ближников, без слуг. Всегда одному. Ива, перевернувшись набок, придвинулась ближе, прижалась щекой к плечу. Торвальд обнял ее, выдохнул в теплые, пахнущие ягодной сладостью волосы. И провалился в сон.

Глава 38. О привязанностях, в которых нет никакого смысла

За окном плавала серая хмарь. То ли вечер уже наступил, то ли погода испортилась. Ива, зевнув, медленно обвела глазами комнату. Она дома. После стольких месяцев — наконец-то дома. В собственной спальне, на собственной кровати, под собственным одеялом. Господи. Хорошо-то как. Ива пошевелилась, выпрямив затекшую ногу, и Торвальд за спиной заворчал, придавил плотнее рукой к матрасу. Ох. Да. Торвальд. Прямо здесь, самый настоящий абориген. Дрыхнет без задних ног, горячо и влажно выдыхая в затылок.

Ива хихикнула.

Думать так о Торвальде было странно. То есть он, конечно, действительно абориген. Цивилизационный разрыв, культурная пропасть и все такое. Но это же… Торвальд. Не какой-то абстрактный мужик, дикий, немытый и страшный. А Торвальд. Торвальд, таскающий странные деликатесы — моченую клюкву, смалец с чесноком и прочую жуткую дичь. Торвальд, смеющийся так громко, что стекла в окнах дрожат. Торвальд, с которым можно обсудить идиота-начальника, тупоголовых коллег и общую несправедливость вселенной.

Какая, мать твою, культурная пропасть? Откуда?

Ива осторожно погладила тяжелое, твердое, как доска, предплечье, ощущая пальцами и жар кожи, и проступающий рельеф вен, и жесткие волоски.

В этой спальне бывали мужчины. Ива не жила затворницей, не избегала приятных знакомств. Но все эти связи были легкими, ни к чему не обязывающими. И никогда не длились долго. Мужчины заходили на чашечку кофе, оставались на вечер — но к ночи Ива всегда ненавязчиво намекала, что пора бы уже собираться домой. От одной мысли, что в ее кровати будет спать малознакомый, посторонний, в сущности, человек, волосы на загривке вставали дыбом. А тут — ну подумать только. За спиной сопит в шею здоровенный бородатый абориген — и ничего дыбом не встает.