Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 77 – Юлия Стешенко

Это было ужасно грубо. Пребывая в гостях, воспитанный человек не указывает, что хозяевам выставлять на стол, а что нет. Будь это не Ива, а кто-то из местных, Торвальд никогда не решился бы на такое вопиющее пренебрежение правилами приличия. Но с Ивой всегда оставался шанс, что она просто не понимает ошибки. Не бедствует, не скаредничает, а правда не понимает, что воинам для поддержания силы требуется что-то существеннее молока и травы.

— Мяса? — недоуменно нахмурилась Ива. — А колбаса тебе не понравилась?

— Хорошая колбаса. Очень хорошая, — виновато рассыпался в похвалах Торвальд. — Только… ее мало.

— Мало? Вот этого? Ты серьезно? — Ива продемонстрировала Торвальду несчастных полпяди колбасы, словно надеялась, что он признает ошибку. — Хм. Ну ладно… У меня где-то тушенка оставалась. Будешь?

Что такое тушенка, Торвальд понятия не имел. Судя по названию, нечто тушеное. Судя по ситуации, тушеным было именно мясо.

— Конечно, буду, — с преувеличенной радостью согласился он.

А что еще оставалось? Не отказываться же теперь от угощения. После того, как сам это угощение выпросил.

Ива, опустившись на четвереньки, полезла в шкаф. Рубашка, конечно же, задралась, открыв перед Торвальдом весьма живописную картину: полукружья золотисто-медовых ягодиц, сходящиеся между ног узкой щелью. Инги, скальд хренов, торжественно называл это ущельем блаженства. Ну, может, кому и ущелье… Но насчет блаженства Инги попал в точку. Блаженство и есть. Мягкий член, вздрогнув, начал твердеть, и Торвальд посмотрел на него укоризненно. На плотские успехи было потрачено достаточно времени. Того самого времени, которое следовало использовать для важного разговора.

Ну да ладно. Важные разговоры можно и за едой вести. Все равно на ночь глядя никто злоумышленников преследовать не будет. Зачем же тогда отказываться от удовольствия?

Ива, пошарив в шкафу, поднялась, сжимая в руках круглую штуковину с отчетливо металлическим блеском. Торвальд удивленно вскинул брови — лезла-то она за тушеным мясом. Вроде бы.

Передумала, что ли? Или отвлеклась на что-то более интересное? С Ивой такое случалось довольно часто. Вот она режет хлеб — а вот уже чертит магическую ерунду в тонкой записной книге. Для воина, конечно, паршивое свойство характера. А для женщины, да еще и колдуньи… нормальное.

Могло быть и хуже.

Вот Грейдис, скажем, Адальмундова жена. Чуть только минутка свободная выдалась, сразу из дома на крыльцо выскакивает. Стоит, мужикам улыбается, глазками стреляет, жопой вертит. Этому подмигнет, с тем словечком перекинется. А чуть прижми ее, только кривится недовольно. Я, говорит, дома света белого не вижу. Вся в делах, вся в заботах. Ну вышла на улицу, ну перемолвилась с прохожими словом-другим. Какая с того беда? Вроде и крыть Адальмунду нечем — на горячем он жену ни разу не поймал. А вроде и радости от жизни никакой.

Так что ну его в жопу. Пусть уж лучше в книжице чертит. Совершенно безобидная же причуда. Даже милая, если задуматься.

Ива тем временем водрузила свою железяку на стол, за что-то потянула и отломила стальную верхушку. Торвальд, недоуменно нахмурившись, сел на кровати. Могучим телосложением Ива не отличалась и железо ломать не умела.

Хотя… кто сказал, что эта штуковина цельная? Может, она вроде коробка с крышкой? Непонятно, конечно, зачем делать из стали короб — но пришлые часто делают странные вещи.