Книга Стервочка Лиса, страница 82 – Лана Муар

— Это что, с цветами-свиданиями меня уже продинамили, да?

— Ты хочешь, чтобы я пригласил тебя на свидание?

— Пф-ф-ф… Больно оно мне нужно! Это ж накрасься, маникюр, педикюр, а ты с букетиком припрешься и будешь на меня весь вечер пялиться и по ушам ездить. Мрак! – скривилась она, а потом захихикала. – Я ж уже жена. Могу вообще ничем не заморачиваться и хоть голой по дому расхаживать.

— Можешь, – согласился я. – Мне такой вариант крайне импонирует. Если что.

— Озабочка!

— А что плохого в том, что мужа заводит его жена? – я незаметно опустил ладонь под стол и медленно повел ею по бедру Забавы. – Не какая-то там секретарша или еще кто-нибудь, а ты.

— Рученьку на место верни, – прошептала Забава, заливаясь румянцем.

— Нет.

— Оторву!

— Я сказал нет, – сказал и для закрепления эффекта ещё и повыше поднял, проводя пальцами по внутренней части бедра.

Не потому, что я озабочка, как она решила (хотя, да, с ней я такой, и крыша сейчас на последнем гвоздике правил приличий держится), а все по тому же золотому правилу. Теперь ей не до мамочки-змеюки – одного похотливого шкафа-кабанину (как ещё она меня называла?) утихомирить бы. Ну и ещё одно. Рученька мне нравится больше, чем грабля. Прогресс какой-никакой, и замотивировать его положительными эмоциями лишним не будет. Правда эта самая обозначенная рученька-грабля предпочла бы джинсам юбку или платье. И в голове загудело от одной только мысли, что было окажись ее нога не спрятанной под плотной тканью. Господи, да я бы сдох или уже тащил Забаву куда-нибудь уединиться! Выдыхай, Лис! Выдыхай и включай голову! Но куда там. Мои пальцы нащупали открытый кусочек кожи и принялись ласкать его, выводя градус возбуждения на новый уровень. Хвала всем долбанутым на голову модельерам и вновь воспетым трендам на протёртые и рваные джинсы!

— Елисей, – попыталась остановить меня Забава, придавливая мою расшалившуюся ладонь своей.

Только я уже слетел с катушек и остановиться не мог. Подцепив край непозволительно крохотного по моим меркам разреза, потянул на себя, расширяя так медленно, чтобы никто за столом ни о чем не догадался. Нитки трещали едва слышно, но чуть ли не оглушающе для нас двоих, и звук каждой лопнувшей и оставшийся незамеченным провоцировал меня на большее. А когда над столом раздался взрыв хохота, я сделал вид, что поперхнулся и, закашлявшись, дернул со всей силы, разрывая ткань от шва до шва. Да! Я скользнул к бархату кожи ее бедра и едва не захрипел от восторга.

— Елисей, не надо, – еле слышно прошептала Забава, а потом сдавленно выдохнула, сдаваясь. – Только чуть-чуть, – и, закусив губу, переставила свою ладошку на мое бедро.

Каждое прикосновение лупило по мозгам эндорфиновой кувалдой неимоверных размеров от того, что кто-нибудь может посмотреть на нас и обо всем догадается. Но к моему счастью никому не было до нас дела. Тосты, пожелания, разговоры… Я нежно поглаживал бедро Забавы, упиваясь своими ощущениями и тем, как остро она реагирует на такие невинные на первый взгляд шалости. Дрожащие ресницы и часто-часто пульсирующая венка на шее говорили мне, что это безумие заводит нас обоих. И я продолжал бы и дальше эти неторопливые ласки, если бы ноготки Забавы не впились в мою ногу с нечеловеческой силой. Она жалобно всхлипнула, едва успев зажать рот ладонью, и, зажмурившись, замотала головой, сминая мне брючину. Несколько мгновений я не мог понять, что происходит, а потом наклонился к ней, будто собирался что-то сказать на ухо, и прижал пылающее лицо к своему плечу, пряча от возможных чужих взглядов.