Книга Стервочка Лиса, страница 83 – Лана Муар

— Ш-ш-ш, – зашептал я, – Потерпи немножко, моя маленькая.

— С-с-с-во-о-ло-о-очь… – рвано выдохнула она, утыкаясь губами мне в шею. – У-у-убью-у-у-у… Фаши-и-и-ист… А-а-а…

Черт побери! Я практически сошел с ума, когда услышал этот звук, а Забава еще и задрожала, заставляя меня одновременно скрежетать зубами и делать вид, что ничего не происходит.

Не знаю, как так получилось, но на нас никто ни разу не посмотрел, не спросил о чем-нибудь и уж тем более не заметил произошедшего, что вообще никак не укладывалось у меня в голове. Словно мы на время исчезли из поля зрения всех людей и появились уже после того, как Забава отдышалась и могла спокойно говорить. Вернее, ее попросили. Тост. Но сказать захотелось мне. За нас двоих. Как оказалось, их произносили по очереди, и она дошла до нас последней. Кто и что желал, пролетело мимо моих ушей, а повторяться для меня было равносильно неуважению к имениннице. И смачному падению в грязь в глазах родительницы Забавы. Вот уж кто гарантированно станет считать собственной победой любой мой самый малейший прокол. Хрен тебе, мегера. Со мной такие фокусы не проходят и за испорченное настроение я еще счет не выставил. Поэтому, поднявшись, прочистил горло и постучал по бокалу вилкой, призывая всех к вниманию:

— Предание гласит, что Бог однажды решил одарить женщин разных государств особенными дарами. Индианке он вручил трудолюбие, француженке даровал изысканность и пикантность, африканке – жгучую страстность, немке – скрупулезность и хозяйственность, а американке – деловую хватку. Но случилась неожиданность: его мешок порвался, и все оставшиеся дары посыпались на жительниц нашего города. Теперь-то вы знаете, откуда у нашей именинницы столько талантов. Так выпьем же за них и за то, чтобы каждая женщина могла похвастаться таким, свалившимся на голову, счастьем.

К концу своей речи я бросил быстрый взгляд на мать Забавы, чтобы до нее дошло кто тут номер один, а кому всегда оставаться в хвосте и ждать кирпича с неба, чокнулся с Марией Леонидовной и осушил свой бокал до дна. Ох, как шарахнуло в гадюшнике! Зашипела, заскрипела зубами, но не пригубить из своей стопочки не смогла. Вот так, тетя, война ведётся. С пониманием границ приличия и соблюдением правила: в живых никого не брать.

— У-у-уф. А вот это было больно, – прошептала Забава, хихикая мне в ухо. – Теперь ты ей точно никогда не понравишься.

— Не велика потеря, – хмыкнул я, а мозг зацепился за последнюю фразу, произнесенную с едва уловимым сожалением. – Давно тебя волнует мнение матери по поводу мужчин, которые тебе нравятся?

— П-ф-ф! Вообще ни разу, – фыркнула она.

Только прозвучало это фырканье как: «Если и волнует, то я тебе не скажу». Ясно, попозже обсудим обязательно.

— Уже лучше. Не придется изгаляться, чтобы получить ее благословение.

— Что? – поперхнулась Забава, и я легонько похлопал ее по спине. – Какое ещё благословение?

— Обыкновенное. Вдруг решусь пригласить тебя куда-нибудь, а ты скажешь, что без благословения маман ни-ни.

— Придурок!

— Мартышка!

— Шкафина!

— У тебя такие нежные и чувствительные бедра, что мне до безумия хочется их зацеловать, – произнес я, понизив голос и опустив ладонь на коленку Забавы.

— Да я… Что? Нет!!!

Дернулась, как от удара током, и тут же зарделась, а для меня стало чуть ли не идеей фикс прямо сегодня осуществить озвученное. Не сейчас и не здесь. Дома. Я хотел слышать все ее вздохи, видеть ее реакцию, найти каждую заветную точечку на ее теле и распробовать их все.