Книга Стервочка Лиса, страница 84 – Лана Муар

— Тебе понравится, – прошептал я, прикасаясь губами к мочке ее уха.

— Нет!

— Да. И ты сама это знаешь. И чем больше отнекиваешься, тем сильнее мне хочется тебе это доказать, – мой палец скользнул в прореху ее джинс и начал выписывать замысловатые узоры, а голос гипнотизирующе подстегнул фантазию. – Просто представь, что это мой язык.

Забава закусила губы и отчаянно замотала головой, плотно стиснув бедра и придавив обеими руками мою ладонь. Только мне и так все было ясно, как божий день – мы вспыхивали друг от друга, словно спички. С пол оборота, от малейшего намека и прикосновения. И, черт побери, будет крайне сложно дождаться торта, а потом доехать до дома и не спалить все вокруг до тла.

Все звуки вокруг в один момент стали глухими. Словно мне в уши натолкали ваты и утрамбовали так, что весь мир притих, удаляясь, а потом и полностью исчез, заблудившись где-то там далеко. Лишь для его шепота, интимного, ласкающего, этой преграды не существует. Он звучит внутри меня, заполняет собой полностью. И сердце то срывается с привязи, то замирает, чтобы не пропустить ни одного слова, ни единого звука, пропитанного пьянящим голову дурманом от бархатисто-вибрирующего голоса сильного, уверенного мужчины. Каждая буква, произнесенная им – утверждение, каждое предложение – факт. И я вижу, хрипящую от восторга и кричащую от наслаждения себя. Вижу со стороны, его глазами, чувствую все прикосновения, о которых нашёптывает Елисей, и, прикрыв глаза, киваю. Я хочу. Хочу все, о чем он говорит. Хочу так, что тело само тянется к нему ближе и начинает плавиться от одного прикосновения его губ к мочке. И мне его мало. Безумно мало. Я хочу большего. Прямо сейчас.

— Какой кусочек ты хочешь, Забава? – шепчет Елисей.

— Тебя, – выдыхаю в бреду и не могу понять, почему он не продолжает целовать.

— Забава, потерпи, осталось только съесть торт.

— Торт? – повторяю я и приоткрываю глаза, чтобы вздохнуть с сожалением – мы не в постели, даже не дома, и до обещанного удовольствия придется ждать. – Садист.

Реальность жестока, а я расстроена. Настолько, что фирменный торт тети Мани сейчас мне кажется безвкусным. Хотя он никогда таким не был и быть не может. Какое-то безумие, не поддающееся пониманию. Я даже подхватываю ложечкой розочку из сливочного крема, который обожаю и люблю чуть ли не так же, как макароны, чтобы убедиться, что у меня все в порядке со вкусовыми рецепторами, но в какой-то момент передумываю и, толкнув Елисей в бок, подношу к его губам.

— Помочь? – спрашивает он и, увидев мой кивок, быстро смахивает белоснежный цветочек, а потом отрезает небольшой кусочек уже от своего торта и подносит к моему рту. – Теперь моя очередь. Открой ротик.

Мамочки мои, да как так у него получается-то? Произнес всего два слова, а по спине уже побежали мурашки и внизу живота бабочки массово с ума сходят. Облизав пересохшие губы, я посмотрела в глаза Елисея и приоткрыла рот. Пипец. Сама не знаю какая нечисть в меня вселилась, но она истерично завопила, требуя срочно переместиться куда-нибудь в укромное местечко и попросить повторить последнюю фразу ещё раз. Хочу!!! Всегда отбрыкивалась, услышав малейший намек на подобное предложение, а сейчас хочу до ужаса! Сама. И, что страшнее всего, боюсь. Боюсь, что мне понравится. А Елисей будто прочитал всю эту вакханалию моих эмоций по глазам, и его кадык судорожно дернулся. Пинцет мне в фальцет… Откуда эта маньячность-то из меня поперла? И ведь ни капли стыда. Хочу и точка! Приплыли котятки в беляшную на мясорубке покататься… Только вчера собиралась поглумиться и сбежать, а сегодня уже готова сбежать с юбилея тетки, чтобы попробовать посо… Фу, блин, звучит-то как мерзко! Слов других что ли нет нормальных? Пошалить. Вот! Шалунья, блин.