Книга После нас, страница 219 – Катерина Затула

— Соседи.

Пальцы на моей талии напряглись.

— Какие соседи?

— Обычные барвихинские. Дом размером с небольшой отель, сад, несколько машин и счёт в банке, который неприлично обсуждать вслух. Ничего экзотического для местной фауны.

— Катя.

— Я познакомилась с женой одного из твоих соседей, когда гуляла с Алисой. Милейшая женщина. Все двадцать минут нашего разговора героически притворялась, что не читала обо мне ни одной статьи и совершенно случайно знает моё имя.

— С кем именно ты познакомилась?

— С Еленой Беловой. Ты её знаешь?

— Знаю её мужа. Где ты с ней разговаривала?

— Возле их дома. Она гуляла с собакой, я — с Алисой. Мы встретились на дороге. Это разрешено правилами моего содержания или мне нужно заранее согласовывать список собеседников?

Никита проигнорировал вопрос.

— Ты была с Владимиром?

— Да, папочка. Владимир находился в десяти метрах и внимательно следил, чтобы Елена не заманила меня в кусты и не продала журналистам.

— Очень смешно.

— Мне тоже понравилось.

Никита несколько секунд смотрел на меня, словно пытался понять, сколько ещё знакомств я успела завести в Барвихе без его ведома.

— И что именно она тебе рассказала?

— Где здесь можно нормально поесть. В отличие от тебя, женщины иногда делятся полезной информацией без подписания соглашения о конфиденциальности.

— Вера может приготовить всё, что ты захочешь.

— Я не хочу снова сидеть дома. Мне скучно. Я хочу выгулять новое платье, красиво накраситься и пойти в ресторан.

Последние слова заставили его посмотреть на меня внимательнее. Я действительно устала от дома. Каким бы огромным он ни был, за две с половиной недели я успела изучить каждый участок сада, все маршруты для прогулок и даже часы, в которые охрана меняла посты. Статьи постепенно исчезали, журналисты больше не караулили возле Малой Бронной, но моя жизнь по-прежнему ограничивалась Барвихой, Алисой и ожиданием возвращения Никиты. Последнее раздражало сильнее всего.

— Давай сходим, — повторила я. — Ты ещё раз пятьдесят перечитаешь контракт, мысленно пересчитаешь новые миллиарды и завтра снова станешь невыносимым. А сегодня можно хотя бы выпить вина.

Никита провёл ладонью по моей спине и задержал её на пояснице.

— Ты хочешь отметить мою сделку?

— Не льсти себе. Я хочу выбраться из дома. Сделка — удобный повод. Так мы идём?

Он посмотрел на Алису, устроившуюся у него на груди и уже пытавшуюся расстегнуть пуговицу рубашки. Потом снова на меня.

— Идём.

Я не успела скрыть удивление.

— Вот так просто? Ты сразу согласился?

— Ты попросила. Иногда я учитываю твоё мнение. В восемь будь готова.

— Нет, Азаматов. Сегодня приглашаю я. Значит, и время назначаю тоже я.

— Хорошо. Во сколько?

Я демонстративно посмотрела на часы.

— В восемь.

Никита тихо усмехнулся.

— Какая у меня независимая женщина.

— И платить буду сама.

— Моей картой?

— Какой же ты тошный. Какая разница, откуда у независимой женщины твои деньги?

Вместо ответа он обхватил меня за затылок и поцеловал — коротко, но достаточно глубоко, чтобы Алиса немедленно просунула ладонь между нашими лицами и недовольно потребовала:

— Мама.

— Мама пока занята, — сообщил ей Никита.

— Мама идёт одеваться, — возразила я, отстраняясь. — А папа останется с ребёнком и узнает, чем обычные люди занимаются после работы.