Книга После нас, страница 273 – Катерина Затула

Катя лежала на животе, повернув лицо к солнцу. Одна капля воды медленно двигалась вдоль позвоночника и исчезла у края ткани. Я проследил за ней взглядом. Потом ещё раз осмотрел длинные ноги, тонкую талию, округлые бёдра. Не как муж подруги. Как мужчина, который представлял, что сделает с этим телом, если однажды получит право прикоснуться.

Желание было резким, тяжёлым и настолько откровенным, что мне пришлось заставить себя отвернуться. Я посмотрел на экран телефона, не прочитал ни одной строчки и через несколько секунд снова поднял глаза.

К бассейну подошёл официант. Катя что-то спросила, улыбнулась. Парень задержался возле неё значительно дольше, чем требовалось, принёс воду, потом зачем-то вернулся с фруктами. Она поблагодарила и снова устроилась на шезлонге, даже не заметив, что он оглянулся дважды. Или сделала вид, что не заметила. Мне захотелось подозвать его и объяснить, куда именно следует смотреть во время работы.

Вот тогда я впервые честно признал хотя бы часть правды. Я хотел её. Хотел перевернуть на спину, раздвинуть эти длинные загорелые ноги и стереть с лица привычную насмешливую улыбку. Хотел услышать, каким станет её голос, когда она перестанет спорить и начнёт стонать. Хотел оставить следы на коже, к которой сейчас мысленно прикасалась половина мужиков возле бассейна.

Самые простые и низменные мужские инстинкты. Так я это называл. Похоть была понятной. С ней можно было бороться. Достаточно не приближаться, не прикасаться и не позволять собственным фантазиям влиять на поступки.

Чувства были бы значительно большей проблемой. Я был женат на её подруге. Нет смысла теперь переписывать прошлое так, будто весь наш брак оказался ошибкой. Мы с Кристиной были близкими людьми, подходили друг другу по происхождению, амбициям и представлениям о правильной жизни. Она знала мои правила, я — её. Тогда я считал спокойное партнёрство любовью и не задавался вопросом, почему рядом с собственной женой никогда не испытывал ничего похожего на то, что вызывала во мне Аверина.

Только существование всего этого не отменяло того, что рядом постепенно зарождалось другое чувство. Неправильное, неудобное и направленное на женщину, о которой я вообще не имел права думать. Это не делало Кристину менее значимой. Зато многое говорило обо мне. Это не делало меня хорошим мужем. Впрочем, и хорошим человеком — тоже. Я мог сколько угодно убеждать себя, что испытываю к Кате исключительно неприязнь. Но обычная неприязнь не заставляет мужчину смотреть на каплю воды, стекающую по чужой спине, и потом годами помнить, куда именно она исчезла.

Я не понимал, когда желание перестало быть только желанием. Наверное, потому, что слишком старательно не позволял себе в этом разбираться. Проще было злиться. Считать Катю избалованной, несерьёзной и слишком привыкшей к мужскому вниманию. Разговаривать с ней жёстче, чем требовалось. Искать повод поставить на место, хотя на самом деле хотел видеть её только в одном месте — под собой.

Я был уверен: если когда-нибудь получу эту женщину, всё закончится. Обычная мужская одержимость недоступной женщиной. Несколько раз трахнуть — и желание потеряет остроту. Я наконец перестану смотреть, замечать, злиться и думать о ней значительно чаще, чем имею право.