Книга После нас, страница 284 – Катерина Затула

Я снова поправила сбившийся галстук и провела ладонями по его груди.

— Готово. Можешь ехать.

Никита посмотрел на наше отражение. На меня в светлом халате и босиком, стоящую почти вплотную. На свои руки у меня под шёлком. На галстук, который впервые завязала ему я. Выражение лица стало почти неприлично удовлетворённым.

— Наконец правильному мужчине, — произнёс он.

— Не лопни от счастья, Азаматов.

— Завтра завяжешь снова.

— Даже не надейся. Иди уже.

Никита тихо усмехнулся, поцеловал меня и наконец направился к двери. Я осталась перед зеркалом. Халат задрался, волосы растрепались, губы покраснели от поцелуев. На банкетке лежали мои вещи. Рядом висели его костюмы, и среди них — свободное место, которое за три недели уже успели занять мои платья.

Я взяла телефон и открыла переписку с Кристиной. Я набрала: «Ты сегодня дома?» Ответ появился через несколько минут: «Дома. А что?» Я села на край банкетки. «Можно мы с Алисой приедем?» Возле имени Кристины появилось слово «печатает». Исчезло. Потом возникло снова. Я уже решила, что сейчас она придумает какую-то причину, чтобы мне отказать. Наконец пришёл ответ: «Конечно. Вы вообще-то всегда могли». В груди стало тесно. Следом появилось ещё одно сообщение: «Приезжайте к обеду. У меня тоже есть новости». Я перечитала последнюю фразу несколько раз. «Хорошие?» — написала я. Кристина ответила почти сразу: «Пока не решила». Очень обнадёживающе.

К дому Кристины мы приехали около часа. Он находился в охраняемом посёлке примерно в сорока минутах от нас. Двухэтажный, светлый, с большими окнами, просторной террасой и аккуратным участком. Не такой огромный, как дом Никиты в Барвихе. И, разумеется, значительно меньше дома её родителей. Здесь не было отдельного здания для охраны, нескольких гостиных, бассейна и сада, в котором легко потерять собственного ребёнка.

Но дом был красивым. Я видела фотографии ещё во время ремонта: выбранные ею оттенки стен, светлый камень, мебель, которую ждали несколько месяцев, и десятки вариантов ткани для штор. Она могла часами обсуждать разницу между двумя практически одинаковыми оттенками серого и совершенно искренне не понимать, как остальные её не замечают.

Дом они купили с Лёшей. Точнее, пока в основном с банком. По словам Кристины, её муж собирался выплачивать ипотеку примерно миллион лет и окончательно станет владельцем дома как раз к выходу Максима на пенсию.

Её отец предлагал помочь. Сначала осторожно, потом прямо, а после отказа Лёши — ещё несколько раз исключительно из принципа. Но Алексей заявил, что сам купит дом для своей семьи, пусть даже следующие двадцать лет половина его дохода будет принадлежать банку. Кристина называла это бессмысленным мужским упрямством и одновременно рассказывала о нём с плохо скрываемой гордостью.

Лёша не мог дать ей Барвиху, персонал и тот образ жизни, который когда-то предоставлял Никита. Да Кристине это больше и не требовалось. Муж очень любил её. Старался, брал дежурства, соглашался на дополнительную работу, следил за каждой потраченной на ремонт суммой и, судя по её жалобам, лично проверял все счета.

Я была за них рада. По-настоящему. И всё равно не торопилась выходить из машины. Алиса уже нетерпеливо дёргала ремни кресла и требовала:

— Гуять!