Книга После нас, страница 47 – Катерина Затула

Я выдержал короткую паузу.

— Если мать ребёнка будет препятствовать моему общению с дочерью, что я могу сделать?

Дмитрий Анатольевич ответил не сразу. Он понимал цену каждого слова.

— После установления отцовства отец вправе обратиться в суд с требованием определить порядок общения с ребёнком. Если второй родитель этому препятствует, решение суда подлежит исполнению в установленном законом порядке.

Я молча слушал.

— Следующий вопрос.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Может ли суд определить место жительства ребёнка со мной?

На этот раз первым заговорил Иван Петрович.

— Теоретически такая возможность существует.

Дмитрий Анатольевич сразу продолжил:

— Но на практике подобные дела всегда рассматриваются исходя из интересов ребёнка. Если мать добросовестно заботится о дочери, нет данных об угрозе её безопасности, тяжёлой зависимости, жестоком обращении или иных серьёзных обстоятельствах, то добиться такого решения крайне сложно. Особенно когда речь идёт о ребёнке полутора лет.

В кабинете снова стало тихо. Я медленно кивнул.

— Хорошо.

Я несколько секунд молчал, потом поднял взгляд на Дмитрия Анатольевича.

— Допустим, отцовство установлено.

Он кивнул.

— Что дальше?

— После этого у вас возникают такие же родительские права и обязанности, как и у матери ребёнка.

— Конкретнее.

— Вы вправе участвовать в воспитании дочери, принимать участие в решении вопросов её образования, лечения, развития. Имеете право общаться с ребёнком без необоснованных ограничений...

Я перебил его.

— Если мать скажет «нет»?

— Тогда порядок общения определяется соглашением сторон. Если соглашения нет — через суд.

Я медленно кивнул.

— Сколько это занимает?

— Если стороны не приходят к согласию... несколько месяцев. Иногда дольше.

Несколько месяцев. Полтора года без меня и ещё несколько месяцев. Пальцы сами сжались в кулак.

— Есть способ быстрее?

Дмитрий Анатольевич спокойно выдержал мой взгляд.

— Если говорить исключительно о законных способах — нет.

В кабинете повисла тишина. Я поднялся и подошёл к окну. За стеклом солнце уже полностью поднялось над соснами. Обычное утро. У кого-то дети сейчас завтракали, кого-то везли в детский сад. А моя дочь... Я даже не знал, что она любит. Какая же ты сука, Аверина. Я медленно выдохнул.

— Дмитрий Анатольевич.

— Да.

— Допустим... — голос впервые за всё утро прозвучал чуть тише. — ...она вообще не захочет со мной общаться.

Он ответил не сразу.

— Никита Владимирович... дети в полтора года не принимают таких решений.

Я обернулся.

— То есть если мать не захочет…?

— Она сможет осложнить вам общение, но не отменить его. Никита Владимирович, дети очень быстро привязываются к людям, которые искренне присутствуют в их жизни. Если вы действительно будете рядом, со временем дочь сама начнёт воспринимать вас как отца.

Я ничего не ответил. Потому что в голове звучала только одна фраза. Со временем. Полтора года уже потеряны. Сколько ещё должно пройти этого чёртового времени?

— Это всё? — осторожно спросил Иван Петрович.

Я посмотрел на часы. Без десяти десять. Рабочий день давно должен был начаться, но впервые за много лет мне было абсолютно плевать на график.

— Нет.

Я взял телефон и открыл браузер. Несколько секунд смотрел на экран. Потом произнёс, не поднимая головы: