Книга После нас, страница 48 – Катерина Затула

— Скажите мне... Какие игрушки любят девочки в полтора года?

Оба мужчины растерянно переглянулись. Иван Петрович даже моргнул, будто не был уверен, что правильно расслышал. Дмитрий Анатольевич неожиданно улыбнулся.

— Боюсь, Никита Владимирович, это первый вопрос за сегодняшнее утро, на который мы не сможем ответить профессионально.

Я усмехнулся краем губ. Впервые за последние сутки.

— Тогда, похоже... Придётся разбираться самому.

— У меня есть внучка, — неожиданно произнёс Иван Петрович. — Ей два года.

Я посмотрел на него.

— И?

— Куклы. Мягкие игрушки. Книжки. Развивающие наборы. Но лучше спросить у её матери, что именно любит девочка.

У её матери. Челюсть снова свело при мыслях об Авериной. Сейчас один её голос похоже мог вызвать во мне желание разбить что-нибудь тяжёлое.

— Обойдусь... Подготовьте документы.

— Какие именно? — спросил Иван Петрович.

— Все.

Я повернулся к ним.

— Иск об установлении отцовства. Ходатайство о генетической экспертизе. Всё, что потребуется для определения порядка общения.

— Никита Владимирович, возможно, сначала имеет смысл предложить матери ребёнка добровольное установление отцовства, — осторожно заметил Дмитрий Анатольевич. — Если она согласится, судебного процесса можно избежать.

— Она может не согласится.

— Вы уже обсуждали это?

— Я знаю её.

Слова прозвучали автоматически и сразу же вызвали злую усмешку. Знал. Как же. Я был уверен, что знаю её лучше всех. Оказалось, не знал главного.

— Тем не менее я обязан обозначить этот вариант, — продолжил он. — Добровольное установление отцовства будет быстрее и менее травматично для всех сторон.

— Для всех сторон?

Я медленно подошёл к столу.

— Она полтора года одна принимала решения, касающиеся моей дочери. Теперь ей придётся привыкать к тому, что сторон стало две.

Дмитрий Анатольевич выдержал мой взгляд.

— Тогда мой совет: не начинать с угроз.

Я чуть приподнял бровь.

— Вы сейчас услышали хоть одну угрозу?

— Нет.

— Хорошо. — я взял со стола телефон. — Значит, мы понимаем друг друга.

Они поднялись. Иван Петрович закрыл папку.

— Когда вы хотите получить первый пакет документов?

— Сегодня.

— Никита Владимирович, для подготовки потребуется...

Я посмотрел на него. Он замолчал.

— Сегодня, — повторил я. — Вы свободны.

Они направились к двери. Я перевёл взгляд на часы. Десять пятнадцать. Когда дверь за ними закрылась, я остался один. Несколько секунд стоял посреди кабинета, глядя в одну точку. Потом открыл телефон. Нашёл номер Кати. Палец завис над кнопкой вызова. Я мог позвонить. Потребовать, чтобы она немедленно привезла Алису. Сказать всё, что думал. Спросить, как она вообще жила с этим. Как каждое утро смотрела в лицо моей дочери и продолжала молчать. Но я слишком хорошо знал Аверину. Давление вызовет сопротивление. Угроза — войну. А война будет. Обязательно. Но не сегодня. Сегодня я впервые должен был увидеть свою дочь не случайно. Не стоя в дверях чужой квартиры и не с пустыми руками.

Я ещё несколько секунд смотрел на телефон, потом всё-таки набрал другой номер. Разговор занял меньше пяти минут. Я убрал телефон в карман. Первый вопрос был решён. Остальные ещё только предстояло решить.

Я вышел из дома. Иван, до этого сидевший за рулём, тут же вышел из машины.

— В ЦУМ.

Он молча кивнул. Всю дорогу я пытался вспомнить, что вообще нужно детям в полтора года. Безрезультатно. Какие игрушки? Какие книжки? Что они любят? Во что играют? Я не знал. Вообще ничего не знал о собственной дочери. Я даже не представлял, с чего начать.