Книга После нас, страница 55 – Катерина Затула

— Я её мать, если ты не забыл. И я ничего не присваивала.

— Как же тут забудешь. — Он коротко усмехнулся. — Не присваивала? Тогда как ты называешь два года лжи?

— Я тебе не лгала два года, Азаматов. Меня больше двух лет даже не было в твоей жизни.

— Вместе с моим ребёнком.

— С ребёнком, которого ты не хотел!

Его лицо застыло. Я поняла, что попала. И не остановилась.

— Не надо сейчас делать вид, будто ты всю жизнь мечтал стать отцом. Я прекрасно помню каждое твоё слово.

— А я прекрасно помню, что ты мне не сказала.

— Потому что ты уже всё сказал за себя.

Он резко выдохнул и провёл рукой по лицу, словно пытаясь удержать себя в руках.

— Ты не имела права решать, как я отреагирую. Речь никогда не шла о конкретном ребёнке. Я даже не знал, что ты беременна!

— А ты не имел права сначала объяснять мне, что дети тебе не нужны, а теперь приходить и требовать, чтобы я поверила в твоё внезапно проснувшееся отцовство.

Мы стояли друг напротив друга. Между нами — Алиса, которая уже потеряла интерес к нам и пыталась открыть коробку зубами. Я первой заметила это.

— Алиса, нет.

Она подняла голову. Я забрала коробку.

— Мама откроет.

— Сама.

— Хорошо. Вместе.

Я опустилась рядом с ней, не поднимая глаз. Если посмотрю на него сейчас — сорвусь. Я молча разорвала упаковку и протянула Алисе крышку. Никита продолжал смотреть. Я чувствовала это, даже не оборачиваясь. Она сразу занялась игрушкой. Несколько секунд в квартире стояла тишина. Алиса увлечённо рассматривала игрушки, что-то тихо бормоча себе под нос.

Никита молча отошёл к окну. Я знала, что он смотрит на меня, но упрямо продолжала делать вид, что занята с Алисой. Спустя какое-то время он снова заговорил. Тем самым голосом, которым обычно отдавал распоряжения в офисе. Спокойно. Безапелляционно.

— В свидетельстве о рождении стоит прочерк.

Я ничего не ответила.

— Мне нужно твоё согласие на добровольное установление отцовства.

Я подняла на него глаза и улыбнулась.

— Добровольное — это ведь по доброй воле, правильно? Странно звучит. Такое ощущение, что ты уже всё решил.

— Да, решил. Моя дочь будет носить мою фамилию и моё отчество. — он зло усмехнулся и продолжил — Надеюсь, Андреевной ты записала её хотя бы в честь своего отца, а не в честь Воронцова?

Я почувствовала, как к горлу подступает злость.

— Вот и гадай в честь кого.

Он тяжело посмотрел на меня, сделал шаг ближе и очень тихо произнёс:

— Я не советую тебе играть со мной в такие игры, Аверина. Ты не вывезешь.

Я усмехнулась, но не стала отвечать. Уже один раз вывезла, вывезу и второй. Он перевёл взгляд на Алису. Потом снова на меня. Его голос стал ещё жёстче.

— Вы с Алисой переезжаете в Барвиху.

Я несколько секунд просто смотрела на него, не веря, что вообще услышала это. Меня словно окатили ледяной водой.

— Алиса живёт в Лос-Анджелесе. Там её дом.

Он даже не моргнул.

— Значит, будем решать, где ей жить дальше.

Я резко подняла на него глаза.

— Никита, это не тебе решать.

— И уже не только тебе, Аверина. Ты достаточно нарешала за всех нас. На всю оставшуюся жизнь хватит.

Его голос оставался тихим. Я несколько секунд просто смотрела на него. Потом тихо рассмеялась. Не потому что было смешно. Потому что иначе я бы, наверное, закричала.

— Ты совсем охренел? Ты познакомился с ней меньше суток назад. И решил, что можешь одним предложением перевезти её жизнь на другой континент?