Книга Предатель. Ты меня не сломаешь, страница 7 – Юлия Обручева

Смотрю на нее с новым интересом. Надо же. Я недооценил ее. Я думал, мне придется долго обрабатывать Лилю, чтобы заглушить ее совесть, но совести у нее, похоже, не больше, чем у меня.

Лиля не просто приняла ситуацию, она переписала историю у себя в голове так, чтобы чувствовать себя правой.

Это удобно.

Но это и опасно.

Если она так легко топчет сестру, которая отдала ей почку, то со мной она церемониться тем более не станет, если я вдруг оступлюсь.

С ней надо держать ухо востро. Эта дурочка может больно укусить.

— Ты абсолютно права, маленькая, — мой голос льется сладким сиропом, пока я фиксирую в уме новый уровень угрозы. — Марина всегда любила драматизировать. Ей нравится страдать. Видишь, как она упивается своей болезнью? Она даже не пытается быть женщиной.

— Да она и женщиной-то никогда не была нормальной, — фыркает Лиля, прижимаясь бедрами теснее. — Вечно в своих отчетах, в бизнесе, вся такая серьезная. А мужику нужен огонь, правда, Сереж?

— Правда, — я целую ее в висок, подавляя желание вытереть губы.

От нее пахнет слишком приторно.

— Ты — огонь, Лиля.

Лиля хихикает, и этот звук похож на скрежет стекла. Она отстраняется чуть-чуть, проводит ладонью по своему плоскому животу, туда, где шрам от операции уже почти побелел.

— Знаешь, что самое смешное? — ее глаза сужаются, превращаясь в щелочки. — Она ведь так мечтала родить тебе сына. Помнишь? Все эти клиники, анализы, графики овуляции... Она мне все уши прожужжала: «Мы с Сережей хотим малыша, мы готовим детскую».

Она делает паузу, наслаждаясь моментом, смакуя каждое слово, как деликатес.

— А родишь мне ты, — заканчиваю я за нее, понимая, к чему она ведет.

— Да! — она смеется, запрокидывая голову. Смех звонкий, жестокий, торжествующий. — Представляешь, какая ирония?

Меня пробирает холод. Это даже для меня слишком... изощренно. Лиля не просто паразитирует, она этим наслаждается.

Она чувствует себя победительницей, отобравшей у слабой самки все: здоровье, мужа, будущее потомство.

— Мы сделаем лучшего ребенка, — говорю я, сжимая ее талию так сильно, что она ойкает, но тут же льнет ко мне снова. — Красивого, здорового. Наследника империи Короленко.

— Нашего наследника, — поправляет она шепотом, кусая меня за мочку уха. — А Маринка... ну, она может стать крестной. Если доживет.

Смотрю поверх ее головы в окно. Там, внизу, Марина, наверное, рыдает на плече у матери. А здесь, в ее спальне, ее сестра планирует, как окончательно стереть Марину из истории этой семьи.

Я думал, что я здесь главный хищник. Но, кажется, я завел себе пиранью.

Что ж... пираньи полезны, пока ты кормишь их чужим мясом. Главное — не опускать в воду свою руку.

— Если доживет, — эхом отзываюсь я и накрываю ее губы своими, чтобы заткнуть этот бесконечный, ядовитый поток слов.

Глава 5

Марина

Мама смотрит на меня огромными глазами, а потом кивает, словно все поняла. И тянет меня на кухню.

Открывает шкафчик, гремит посудой.

— Вот, выпей, — она ставит передо мной стакан с мутной, резко пахнущей валерьянкой жидкостью. — Ты же знаешь, тебе нельзя нервничать, Мариночка.

Я смотрю на дрожащую гладь воды в стакане.

— Пей, кому говорю, — настойчиво повторяет она, поднося стакан к моим губам, как маленькой. — Ну что теперь слезы лить? Поздно плакать, дочка. Слезами горю не поможешь.