Книга Прайс на тело, страница 42 – Виктория Авантюрин

И затем, медленно, как приговор, из губ Луизы выскользила фраза, остро отточенная: — Кто же тебя, суку, учил шмонать по чужим вещам? Какого чёрта ты шарилась в моих вещах?

Слово «суку» ударило по Амельке слишком близко. Оно прозвучало не просто как ругань — как диагноз, как ярлык, который сейчас навесили на неё навсегда. В её голове всё перемешалось: флешка, аквариум, компромат, ночной адреналин, которым она вытаскивала то, что казалось нужным. Она понимала, что речь идёт о флешке — и тут же не понимала, как Луиза могла знать. Как. Это слово висело в воздухе, глухое и грызучее, и Амелька не находила ответа.

Луиза не спешила. Её голос был тихим, ровным, и в этой тишине укор и издевка звучали страшнее любого крика. — Ты ведь всего-то вытащила флешку из аквариума, — сказала она, как будто повторяла очевидность, — и думаешь, что этого хватит, чтобы что-то изменить?

Амелька стояла в оцепенении. Внутри неё всё сжалось: разум подчинялся одной единственной мысли — убежать; тело же делало обратное — стояло, как парализованное. Кожа покрылась холодной липкой коркой пота, ладони были скользкие, ноги как будто утопали в вязкой смоле. Каждый мускул был натянут, как струна, готовая порваться.

Луиза наклонилась чуть вперёд, и губы её растяннулись в ещё более страшной усмешке. — Знаешь, — произнесла она медленно, будто собирая по капле презрение в слово, — тебя ждёт наказание за то, что ты шманала в моём кабинете. И за то, что ты нашла что-то интересное. Так и знай, сука: всё, что ты могла найти, у меня есть. Не только на этой грёбаной флешке.

Амелька приехала по указанному адресу, сердце её стучало так, что отдавало в висках, как барабан. Лифт поднял её на нужный этаж, шаги гулко отзывались по коридору, а каждая секунда растягивалась, будто время издевалось над ней. Перед нужной дверью она на миг замерла, глотнула воздух — сухой, вязкий, с привкусом страха. Рука дрожала, когда она нажала на ручку.

Дверь послушно поддалась. Она вошла внутрь — и сразу же почувствовала, что с телом происходит что-то странное: ноги будто подрезало, подкашивались, как у куклы, у которой оборвали нити. Комната показалась ей мутной, слишком тёмной, с чужим дыханием в воздухе. В следующую секунду позади неё дверь с грохотом захлопнулась, и этот звук словно закрыл её жизнь в клетке.

Она не успела обернуться. Сильная, грубая ладонь — или кулак — обрушился на затылок. Удар был такой, что всё перед глазами поплыло. Мир рассыпался на крошки. Она почувствовала, как тяжёлое тело заваливается вперёд, руки не слушаются, сознание размывается, будто её окунули в ледяную воду. Последняя мысль, промелькнувшая в голове: «Я даже не видела его лица…»

А дальше — только туман.

Где-то там, в другом конце города, в то самое время, когда она проваливалась в бездну, детектив сидел перед монитором. Экран мигал файлами, папками, видеозаписями — сухими, холодными доказательствами чужой жизни. Он просматривал видео с флешки, ту самую, из-за которой всё завертелось. На записи — номера, девушки, клиенты, какие-то сцены, будто обрывки грязного фильма, из которых он пытался выстроить линию.

И он понимал: флешка — не вся правда. Да, доказательства были. Да, можно было прицепиться, сыграть на этом, построить дело, вытащить хотя бы часть — но этого мало. Луиза была умнее. Она хранила главное не здесь. Она слишком хитрая, чтобы все свои грехи держать в одной точке.