Книга Прайс на тело, страница 45 – Виктория Авантюрин

В кухне звякнула ложка — мама ставила чайник, даже не подозревая, какой ураган только что прорвался в жизнь её дочери. После завтрака Амелия с мамой отправились в торговый центр. И едва они вошли внутрь, блеск витрин, мягкий свет ламп и бесконечные ряды одежды будто перенесли их в другой мир — спокойный, без боли, без тревоги, без воспоминаний о ночи.

Амелия взяла маму под руку, и они пошли по бутикам. Сначала заглянули в магазин верхней одежды: мягкие пальто, шубы, пуховики висели рядами. Мама осторожно провела рукой по меху, будто боялась испортить такую роскошь. Амелия засмеялась:

— Мам, давай мерить! Ты у меня красавица, только прячешь это под своими старыми пальтишками.

Мама смутилась, но согласилась. И вот уже она стояла перед зеркалом в длинной светлой шубке, поправляла воротник, а Амелия хлопала в ладоши и крутилась рядом, как в детстве. Они смеялись, спорили, какая шапка подойдёт больше — с меховым помпоном или классическая, элегантная.

Потом были кофточки, юбки, платья. Мама всё время говорила: «Да зачем это мне? Я же уже не девочка…», но Амелия настаивала, и в глазах её впервые за долгое время блеснул настоящий свет. В примерочной они обе не могли сдержать смех, когда мама пробовала слишком яркую блузку — «как у певицы», — а Амелия уверяла, что мама выглядит как кинозвезда.

Они зашли даже в магазин нижнего белья. Мама покраснела, но Амелия, обняв её, прошептала:

— Мамочка, ну ты же тоже женщина. Хочется иногда красивого, правда?

И в тот момент между ними будто растаяла вся тяжесть прошлого, вся ложь и напряжение последних дней. Они снова стали просто мамой и дочкой, которые ходят по магазинам, примеряют одежду, смеются, делятся взглядами у зеркала.

Для Амелии это было как возвращение в детство, когда они с мамой вместе гуляли по рынку, и всё казалось простым и светлым. И впервые за долгое время Амелия почувствовала, что сердце её отпустило: рядом с мамой было спокойно, легко и… счастливо. И вот, пока мама рассматривала витрину с шарфами, перебирая мягкие ткани руками, Амелья вдруг остановилась и замерла. Ей показалось, что время словно замедлилось: люди вокруг куда-то спешили, в магазинах звенел смех, звучала музыка, но для неё всё это стало будто далёким фоном. Она смотрела на свою маму и чувствовала, как в груди поднимается тёплая, почти болезненная волна воспоминаний.

В её памяти всплыло детство: летний базар в маленьком городке, мама берёт её за руку, они вместе выбирают фрукты, смеются над торговцем, который слишком нахваливает свой товар. Тогда всё казалось простым: счастье было в маленьких радостях, в запахе свежеиспечённого хлеба, в новых туфельках, которые мама покупала к первому сентября.

И Амелья вдруг осознала, как сильно ей не хватает этой простоты. Не нужно было ничего скрывать, не нужно было играть чужие роли, притворяться сильной и равнодушной, платить долгами за чужие решения. Там, в детстве, она могла быть просто дочкой. А теперь… теперь вокруг только ложь, опасность и бесконечная игра в эскорт, где каждое неверное движение грозит разрушить всё.

Она украдкой взглянула на маму и почувствовала укол страха: «А если она узнает? А если поймёт, чем я на самом деле занимаюсь? Выдержит ли её сердце? Простит ли она?» Эта мысль пронзила Амелью до самой глубины. Ей стало страшно — не за себя, не за свою жизнь, а за то, что однажды эта светлая женщина может увидеть её настоящую правду.