Книга Прайс на тело, страница 47 – Виктория Авантюрин

Адвокат наклонился, глянул, но в его глазах не было жалости — только деловой интерес. И всё это было как сделка с невидимыми ставками: «верни её — и мы остановимся», «не вернёшь — я продолжу», — и в этих словах ощущалась дикая, холодная логика уличной жизни и судебной карусели.

За дверью — город жил своей жизнью, но в этой комнате Биржа судебной железностью решалась судьба людей. Детектив ясно дал понять: это не простая игра, это ставки человеческой крови и долгов памяти. Адвокат же держал паузу и сделал вид, что предлагает жест. Он спросил ещё раз тоном практичного юриста — с какой фамилией и какой именно фотографией он имеет дело, будто хотел удостовериться, что это та самая, за которую стоит бороться или отступиться.

Детектив же, глядя в пустоту, почувствовал, как в груди что-то сжимается. Сестра — это не какой-то пункт в списке улик. Это лицо, память, ответственность. Он знал, что предложение это опасно: оно открывало двери для шантажа и для немыслимых уступок. Но он знал и другое: ради того, чтобы защитить того, кто дорог — можно вступать в грязные переговоры. Или сражаться до конца.

И в этот момент адвокат тихо, почти по-деловому, отозвался:

— Хорошо. Дай мне фотографию и имя. Я посмотрю, что можно сделать. Но учти: я не работаю по-нажалам сердца — я работаю по сути. И если там будет хоть намёк на подставу, мой ответ будет другим.

Фотография лежала между ними, как точка невозврата. В одном углу офиса — сигаретная пепельница, в другом — пачка неопубликованных фамилий, а в центре — судьба человека, которую они обсуждали словами, которые значили больше, чем «право» или «должность». Утро укладывалось в свои тени, и каждый из мужчин понимал: это не просто разговор юристов — это мгновение, где личное и профессиональное пересекаются на острие ножа.

Адвокат шагал по коридору тюрьмы ровно, как человек, для которого подобные проходы — привычная сцена, а не чужой страх. Он шел не из любопытства, а потому что должен был. Решение детектива прозвучало как ультиматум — вернуть «сестренку» невредимой, и только тогда — тишина. Адвокат понимал цену такой сделки для своей подзащитной и понимал, что у него нет права просто так отказаться — это его клиентка, и он должен попробовать выбрать наилучшее из плохого.

Ему открыли комнату для свиданий: стекло, серые стены, стол, два холодных стула. За столом сидела она — та, что привыкла держать мир в огне своей воли. Луиза выглядела почти как всегда: парик расписан, макияж небрежно подправлен, маникюр аккуратный. Разве что глаза были опухшие, и под ними темнели полосы — бессонная ночь. Наручники на запястьях блестели в лампах, контрастируя с её ухоженной внешностью. И в этот контраст впивалась её надменность, как звериная походка — даже в унижении она умела выглядеть хищницей.

Амелька сидела на диване, закутавшись в плед, и, казалось, впервые за долгое время дышала полной грудью. Телевизор работал больше для фона, чем для внимания — какие-то сериалы мелькали перед глазами, но мысли её были далеко. На кухне шумела мама — стук ножа о разделочную доску, шипение сковороды, запах жареного лука и картошки — всё это создавало домашний уют, которого Амелька давно не чувствовала в своей съёмной квартире. Братишка возился сновым телефоном и планшетом купленным вчера в магазине, радовался как будет заниматься учебой ведь планшет ему очень был нужен.