Книга Что-то на французском, страница 92 – Татьяна Грачева

Сашка обняла его и погладила по макушке.

— Я бы своему Мише в жизни не разрешила дружить с такой, как я, Кошкиной. А твои бабушка и мама золотые человеки. Ни разу не сказали слова против, ещё и подкармливали.

— Золотые. — Данил тряхнул головой и нарочно перевёл тему: — Между прочим, с такой стрижкой ты вылитая француженка.

— Тогда на тебе французский поцелуй. — Сашка обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Нарочно долго и томительно нежно, чуть отстранившись, прошептала прямо в губы: — Далеко второй скафандр?

— Ты ведёшь себя как мужик, — засмеялся Данил. — Получила, что хотела, наелась блинов и подавай второй раунд. А как же поговорить?

— Можешь потом стихи почитать, когда я засну. Хоть на французском.

Снова повторилась эквилибристика на узком диване. Засыпали, переплетясь ногами и вплотную прижавшись друг к другу.

— Во сколько открывается «Фиалка»? — прошептала Сашка, касаясь губами его шеи.

— Первая запись у Дарьи Ивановны около девяти, а я вообще завтра не работаю.

— Неудивительно, сегодня у тебя была ночная укладка каре, ещё и с двумя макушками. Столько сил потратил!

Данил нащупал руку Сашки, переплёл её пальцы со своими.

— Всё-таки, почему ты сделала каре? Стрижка у тебя новая. Явно не больше недели.

Какое-то время Сашка молчала, дышала ему в шею, поглаживая спину.

— А как это на вашем парикмахерском объясняется? Есть какая-то теория?

— Есть. Это может быть жажда перемен, решение круто изменить жизнь и начать всё с начала.

— Да ты, я смотрю, не парикмахер, а психолог.

— Одно другому не мешает. Хорошие парикмахеры всегда психологи.

Сашка протяжно зевнула. Теорию Данила не подтвердила, но и не опровергла. Она явно засыпала, он ещё какое-то время держался, но постепенно сон сморил и его.

Когда он проснулся, рассвет за окном только обозначился розовой полоской, дождевые тучи не давали пробиться солнечным лучам, но силуэт Эльзы, отвёрнутой к стене, уже угадывался в мутном предрассветном воздухе. Данил сел и неосознанно провёл ладонью по дивану, хотя уже понял, что остался один. Его вещи лежали на кресле, на спинке висел кактусовый галстук. Одежды Сашки нигде не было. Данил не хотел пока ничего обдумывать и строить догадки, хотел задержаться в воспоминаниях о ночи, сохранить на коже прикосновения Сашки и ощущение маетной, сладкой нежности. Даже невыспавшееся состояние было в радость.

Он надел чуть мятые вещи, привёл себя в порядок перед зеркалом и убрал следы ночного свидания. Словно и не было ничего: ни разговоров, ни объятий, ни Сашки. Только Эльза, повёрнутая лицом к стене, напоминала, что всё реально случилось. Данил уже хотел уйти, но передумал. Вернулся к каменному бюсту и повернул его обратно лицом в зал. На белой щеке отчётливо выделялся след от поцелуя. Именно такого лилового цвета была помада у Сашки. Данил улыбнулся: «Французский поцелуй», — не стал стирать отпечаток, оставил как есть. Хотя это, безусловно, вызовет вопросы у обитателей «Фиалки». Объяснять он будет потом или придумывать, а сейчас домой, в душ и спать.

Двери открыл Олег, оглядел помятое лицо Данила и радостно воскликнул:

— С днём рождения!

— Спасибо, па.

— Погоди, подарок на кухне.

— Можно я сначала в душ? И сделай мне самую большую кружку кофе.

— И блинный торт!

— О господи, его ещё не съели?