Книга Против течения, страница 76 – Наталия Романова

Как учитель и лицо официальное, другими словами выразить мысль не имела права, но уверена, любой поймёт, что на самом деле я думала и чувствовала.

— Фонарик-то девушке оставь, чучелко, – пропела Лиза, вырвала агрегат из рук Фила, всучила его мне со словами: – Держи крепко, свети вверх, не выключай. Поняла меня? И не двигайся! Стоять ровно, фонарик не выпускать из рук, не выключать. Стоять. Не выпускать. Не выключать.

И с этими словами утащила моего парня спасать домкрат…

Кажется, из трагедии Шекспира я очутилась в третьесортном ужастике, где главная героиня зачем-то идёт в лес, точно зная, что там убивают людей.

Стояла в положении, в котором меня оставила Лиза долго, минуты три, а то и все пять. От напряжения затекли руки, ноги, шея, мышцы на ягодицах. Вся я целиком, от пяток до макушки.

Обернулась вокруг своей оси, освещая окрестности. По кругу один лес, не то, чтобы я ожидала увидеть парк, но…

Не просто лес, чащоба непроходимая. Замерла, выхватив взглядом сверкающую паутину, в которой мирно покачивался паук, поджидая добычу, сверху застыла капелька росы, переливаясь прозрачно-голубыми гранями.

Недалеко зашуршало, хрустнула ветка, вторая, шелест стремительно приближался, поднимая во мне животный ужас.

Я резко обернулась, светя фонариком по веткам и деревьям, которые наступали со всех сторон. Огляделась ещё раз и ещё, пытаясь разглядеть то, что движется на меня. Вокруг меня, надо мной и подо мной, везде.

— А-а-а… – начала было я визжать, как явно мужская, немного шершавая, жёсткая ладонь зажала мне рот.

От испуга я выронила фонарик, который упал с глухим звуком, осветив мои ноги в кроссовках и траву, покрытую хвоей, на которой я стояла.

— Т-с-с-с, не ори, половину лагеря на уши поставишь, – услышала я глухой голос Захара. – Ну? – мягко проворчал он, слушая мои всхлипывания, который точно перешли бы в отчаянный вой, если бы не ладонь на моих губах. – Всё, всё хорошо. Видишь, совсем не страшно. Обычный лес, никаких леших, вурдалаков и русалок, почти как Сокольники. Была в Сокольниках?

— Нет, – промычала я. – Где это? – продолжила мычать в мужскую ладонь, пахнущую костром.

— В Москве. Побываешь, – заявил он уверенно, отнимая руку от моего лица.

Сразу стало зябко, как-то неуютно, будто из-под пухового одеяла спросонья выдернули.

Свет фонарика лился на ноги, сверху светили лишь звёзды, но я почему-то видела все оттенки тёмных глаз Захара, каждую мимическую морщинку, каждую эмоцию, прочитать которые я была не в силах, зато пила их, как родниковую воду посреди пустыни, с жадностью.

Видела, как глаза нервно сощурились, дрогнув пушистыми ресницами, губы напряжённо сжались, ноздри раздулись, будто в раздражении, а потом моё лицо окутало тёплое дыхание, пахнущее таёжными травами и чем-то остро-терпким, перемешанным со свежестью ветра над речной гладью.

Мужские губы оказались близко-близко от моего лица, замерли на бесконечно долгую секунду, и сразу же обрушились на мои, сметая преграды, свои ли, мои – неизвестно.

От напора в первые секунды я растерялась. От мужского запаха, вкуса, всего, что сбивало с мыслей и, тем более, с ног, но сразу же начала отвечать, чувствуя, что ведут меня инстинкты, внезапно проснувшиеся во мне.

Такие яркие, живые, ясные, настолько очевидные, что не понять их, не послушать, не идти за ними было попросту невозможно.