Книга Против течения, страница 78 – Наталия Романова

Однажды меня и ещё одну девочку из моей группы, нам тогда было по десять-одиннадцать лет, взяли под опеку. Я не ждала, не надеялась, даже в тайне не мечтала ни о чём подобном. Настолько взрослых детей берут очень редко, и шанс, что выбор падёт на совершенно обычную меня, был почти равен нулю.

Но чудо случилось. Нас забрали.

Первое время я не верила своему счастью. Отныне у меня была семья, своя собственная. Была мама, папа, сёстры, братья и куча других родственников. Естественно, я никак не могла считать опекунов своими родителями, в десять лет всё отлично понимаешь, отдашь отчёт в происходящем, однако в душе что-то радостно скребло, щекотало, порхало, напевало, что отныне я не одна…

Я – часть семьи.

Радость была недолгой. Через несколько недель адаптации, когда нас почти не трогали, давали привыкнуть к новому месту, окружению, я поняла, что всё совсем не так, как рисуется в воображении лишённых родительской ласки детей.

Наши опекуны жили в большом частном доме. Помимо нас у них было ещё двое своих и пятеро приёмных детей, и никого из подопечных не брали малышами, все попадали в семью лет в девять-тринадцать.

«Мама» говорила, что таким образом они дают шанс тем, кого уже вряд ли усыновят.

Мы ходили в школу, на всевозможные секции и кружки. Опекунов показывали по региональному телевидению, приводя в пример, воспевая заслуги перед человечеством.

К нам домой приезжали депутаты всех мастей, фотографировались на нашем фоне, будто мы дрессированные обезьянки, губернатор оказывал активную поддержку, в том числе материальную. А сами мы обязаны были излучать довольство, рассказывать в интервью, как сильно мы все счастливы и любим наших мамочку и папочку.

На деле же наш распорядок дня был похож на армейский. До школы мы обязаны были не только привести в порядок себя, но и убраться в вольерах у двадцати – двадцати! – огромных собак.

Помимо нас наши опекуны держали питомник кавказских овчарок, чьё благополучие было целиком и полностью отдано на откуп детям, почти все из которых весили меньше, чем подопечные псы.

Казалось бы, ничего страшного, во многих семьях на родных, не приёмных детях, лежит много обязанностей, иногда иначе не выжить. Дети сидят с младшими братьями и сёстрами, занимаются огородом, ухаживают за старшими членами семьи, инвалидами, справляются с миллионом других дел и обязанностей. Согласна.

Только нас за любое недомогание дорогостоящих собак наказывали. Лишали еды, били, запирали в тёмной кладовке, а то и в вольере с собаками – те не были опасны, но от этого было не легче, особенно когда тебе десять лет.

Про отношение двух родных сыновей к приёмным девочкам говорить не стану, но именно это стало последней каплей. Подговорив свою подружку по несчастью, с которой мы и попали в эту семью, заручившись её поддержкой, я пошла к школьному психологу и рассказала всё, что происходит.

Конечно же, мне не поверили, и конечно же, дома ждало наказание и травля со стороны старших «братьев», о которой вспоминать не хочется по сей день, а если мне сильно повезёт, то удастся забыть навсегда.

Но сигнал был получен, социальный педагог был обязан разобраться. Подруга подтвердила мои слова, хоть и отчаянно трусила после того, что произошло со мной.

Проверка органов опеки и попечительства не выявили никаких нарушений, но нас двоих из приёмной семьи забрали, вернув в детские дома. Жаль, что в разные. Её отправили в прошлый, откуда забрали, а меня определили в новый, где я жила вплоть до поступления в колледж.