Книга Что случилось на балу?, страница 106 – Сабрина Джеффрис

Последние слова она произнесла дрожащим голосом, и он понял, что глубоко ранил ее сердце. Теперь он должен был во что бы то ни стало доказать ей, что пренебрежение ее чувствами не входило в его намерения.

Натаниэль не мог не признать, что эти две недели он вел себя как последний эгоист и осел. И теперь должен был с крайней осторожностью выбирать слова, чтобы она согласилась его выслушать.

— Я… Дело в том, что… — Он взъерошил пальцами волосы. — Может быть, в твоих словах действительно есть доля правды. Я… как будто бы сбежал. Но все, то время, что я провел в поместье, занимаясь ремонтом путей, разбираясь со всеми накопившимися делами, общаясь с арендаторами и управляющим, я думал о тебе не переставая.

Он накрыл ладонями ее руки, сцепленные в замок.

— Больше всего мне хотелось, чтобы все это время ты была со мной в Глостершире. Чтобы ты гуляла по садам Эмберли, размышляя, где бы разместить кормушку для птиц. Чтобы ты могла опробовать новое пианино, которое я купил для матери, когда она была еще жива.

Он почувствовал, что ее руки мягко разжались.

— И как я должна была догадаться об этом? Почувствовать на расстоянии?

— Конечно же, нет. — Он с трудом сглотнул. — Я должен был отправить тебе письмо. Я думал об этом несколько раз. Но я не знал, что сказать.

Она посмотрела ему в глаза.

— Ты мог бы сказать все то, о чем только что рассказал мне.

— И ты бы ждала, что по возвращении я приеду к тебе с предложением руки и сердца.

Боже, эти слова сами сорвались у него с языка.

Она глубоко вздохнула.

— Нет, ничего подобного я бы не стала от тебя ожидать. Мы же оба решили, что ничего серьезнее любовного романа мы друг от друга не ждем.

Ее слова должны были его успокоить, ведь они оба хотели одного и того же, следовательно, он был волен распоряжаться своей свободой. Однако ее спокойствие и рассудительность произвели на него противоположный эффект.

— А если я хочу чего-то большего?

Она опустила глаза.

— Мы не всегда получаем то, что хотим.

— А чего хочешь ты? — Он наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, и она непроизвольно задержала дыхание. — Позволишь ли мне снова целовать тебя? — Он обхватил ее талию руками. — И обнимать? — Он мог вдохнуть аромат ее духов, пальцами ощутить мягкость ее муслинового платья, языком почувствовать едва уловимый солоноватый вкус кожи ее лба. Но он не мог довольствоваться этим. — Каждую ночь, пока я был в отъезде, — прошептал он, — я представлял тебя в своей постели. Ты просто околдовала меня своим голосом, ароматом своего тела и чарующим смехом. Я слышу твой прекрасный голос в своих снах. — Он наклонился к ее губам. — Я помню, какими мягкими были твои губы, когда я…

Она отстранилась, украдкой бросив взгляд в сторону дома, откуда достаточно, хорошо был виден вход в сад.

— Ты обещал мне, что в следующий раз, когда мы будем заниматься любовью, это произойдет в постели.

Он отступил на шаг.

— И я не отказываюсь от своего обещания. Во всяком случае, заниматься этим в садовом сарае мы точно не будем. Но я сомневаюсь, что мы сможем пробраться наверх, не привлекая к себе внимания. — И тут его осенило. Он кивнул в сторону окон и балконов, находившихся над ними. — Через какой из этих балконов можно попасть в твою комнату?

— Почему тебя это интересует? Уверяю тебя, я не смогу залезть по стене в этом платье.