Книга Что случилось на балу?, страница 143 – Сабрина Джеффрис

— Чарли, Джоселин, пойдемте со мной. Я бы хотела, чтобы наш разговор состоялся при свидетелях.

Натаниэль уже прошел в столовую и, увидев входящих молодых людей, посмотрел на Элизу с нескрываемым волнением.

— Но нам совершенно не требуется… — начал он.

— Как странно, что ты произнес именно это слово, — заметила Элиза, проведя вперед Джоселин и Чарли и закрыв за собой двери. — С тех пор как приехал в Лондон месяц назад, ты делал все, чтобы устроить будущее Джоселин. В самом деле, ты всегда ставил потребности своей подопечной выше моих.

Она медленно приблизилась к нему.

— И поначалу это было разумно и уместно. Но раз уж ты признался, что я тебе дорога… Если ты хочешь, чтобы я выслушала все, что ты собираешься мне сейчас сказать, Натаниэль, тебе придется хоть раз поставить мои потребности выше ее. Итак, ответь мне на вопрос, почему судьба Джоселин имеет для тебя такую невероятную важность, что ты предпочел скорее поставить под удар наше с тобой будущее, нежели рискнуть благополучием твоей подопечной и ее маленького сына?

Боже, она была так прекрасна, да же несмотря на то, что надела сегодня самое обычное желтое платье, которое выбирала, когда нужно было заняться домашними делами. Натаниэль не осознавал, как сильно он тосковал по Элизе, пока не увидел ее — она стояла в дверях, а последние лучи заходящего солнца освещали ее белокурые волосы, блестевшие, словно золотые нити.

Бледность ее лица и сомнение в ее глазах свидетельствовали о том, что за последнее время она перенесла немало душевных терзаний, однако все равно казалась ему воплощением абсолютной красоты. Он подумал, что хочет провести остаток своей жизни, избавляя ее от страданий, ограждая от бед и неприятностей. Он хотел сделать ее счастливой. Если бы только мог, он бросился бы к ее ногам в тот же момент и умолял бы выйти за него замуж.

Потому что Натаниэль любил ее. Он по-настоящему любил ее. Он не мог представить свою жизнь без ее беззаботного смеха, без ее нежных и ласковых прикосновений, без ее доброты и искренности, без ее поцелуев.

Однако непреклонное выражение лица Элизы дало ему ясно понять, что если он прямо сейчас откажется рассказать ей всю правду, то потеряет ее навсегда. Если Сэмьюэл когда-либо и воздавал ей должное, то только в одном — он постоянно твердил, что Элизе свойственно необычайное упрямство, которое досталось ей от отца.

Впрочем, справедливости ради, сам Натаниэль был не менее упрям.

Итак, если он хотел завоевать ее сердце, то должен был рассказать все без утайки. Она уже была замужем за человеком, который никогда не был с ней честен. Как сказал Джеффри, Натаниэль должен был доказать, что он может быть совершенно не таким, как Сэмьюэл. Что он будет совершенно не таким, как Сэмьюэл.

И ему придется доказать это в присутствии третьих лиц — в присутствии Джоселин. Вероятно, ему стоило рассказать ей обо всем давно, но…

— Джоселин может остаться, но Чарли придется уйти, — твердо решил он.

Чарли взял Джоселин за руку.

— Ваша подопечная согласилась выйти за меня замуж, поэтому я останусь. Что касается ее, касается и меня, сэр.

Черт. Он мог бы и догадаться, почему эти двое оказались здесь вместе, но его снова застигли врасплох.

— Как я понимаю, вы даже не собирались просить моего разрешения на ней жениться?