Книга День правды и лжи, страница 100 – Мари Вудс

— Она сбежала, как обычно, — пожала я плечами, как могла, спрятала улыбку и пошла вниз по дороге.

Я не стану ему говорить, что мир не вертится вокруг его желаний. Он всё равно не поверит.

Луна поднималась над дорогой — огромная и чужая. Совсем не такая, как на Земле. Сайлас догнал меня и пошёл рядом, подстраиваясь под мой шаг. Была пятница, и мы шли навстречу синей луне.

Примерно через милю Трусишка вышла из леса и понуро поплелась нам навстречу, предчувствуя недовольство Сайласа.

Мне не хотелось снова ехать с ним на одной лошади. Как объяснить ему, что это моя лошадь, и ехать на ней я хочу одна? И что мне нет никакого дела, как он доберётся до Последнего Приюта?

Пока я думала, Сайлас действовал — поймал Трусишку под уздцы, сел в седло и протянул мне руку. Луна обрисовала контуры его тела и придала глазам оттенок вечернего неба. Луна давала мне возможность как следует его рассмотреть.

Как будто я ещё не выучила его образ до мелочей: вызывающую линию подбородка, безупречные брови, угольно-чёрные волосы.

Силен. Опасен. Самоуверен до состояния абсолюта.

Приказать ему слезть с моей лошади? Таким не приказывают. А с просьбами у меня никогда не ладилось. Из вариантов — идти до Приюта пешком или ехать с ним.

Выбираю его крепкие пальцы на талии. Выбираю ехать тёмными, прохладными ложбинами, пустынной дорогой среди травы, ходящей волнами на ветру. Среди леса и тихих ручьёв. Среди целого мира, засыпающего в мягком сиянии восходящей луны. Выбираю прислониться к нему спиной и, откинув голову, мерно покачиваться в такт неторопливому шагу лошади. Выбираю его дыхание на своих волосах. Тёплое. Пахнущее сумерками и, совсем немного, грозой. Выбираю его тёплые руки, обнимающие меня.

Сегодня это моя колыбельная. Мы едем эон лет, и я уже не помню мира без этого тепла.

Свет раннего утра сочится через окна моей спальни. Звук, который меня разбудил, не принадлежит этому миру — я могла бы в этом поклясться. Выхожу во двор, прикрывая ладонью глаза. Утро сегодня какое-то особенно яркое.

Сайлас Гейт сидит на крыше сарая и сверлит балку электродрелью.

— А Закон Самхета не запрещает пользоваться электроинструментом? — спрашиваю, не слишком успешно скрывая сарказм. Кажется, у кого-то спросонья плохое настроение.

— Где в Законе Самхета сказано про электроинструмент? — Сайлас спрыгивает с крыши, сияя улыбкой. Голос слегка отдаёт сарказмом, но не так, как у меня, а мягче. Взгляд тоже кажется мягче и темнее, чем обычно.

Ящурюсь, глядя на него. Нет, мир определённо стал ярче, а его краски — насыщеннее. И пахнет он как-то иначе. Утренней травой, влажным песком и ещё смолой от новых балок сарая. И десятками других, каких-то запахов.

Может, это из-за того, что я наконец выспалась? С момента заморозки я не видела ни одного кошмара и спала больше обычного. Раньше, чтобы их избежать, я засыпала, когда переставала держаться на ногах. Пара недель бессонницы — и всё вокруг становилось призрачным, почти неощутимым.

До того Задания мой Побратим накладывал на меня сон без сновидений. После — я училась справляться сама.

Сайлас направился ко мне. Несмотря на улыбку и взгляд, движения всё равно напоминают хищника, выслеживающего свою добычу. Сначала — медленные, размеренные и мягкие, а затем — резкий переход, и вот он уже слишком близко. Я поднимаю голову — многих ли в моей жизни я изучила так подробно? Побратима, бывшего, Учителя. Вряд ли кого-то ещё. Даже Ашера и Кида я не знаю настолько хорошо.