Книга День правды и лжи, страница 99 – Мари Вудс

— У вас есть вино? Он кивнул. — Выдайте людям. Последний Приют заплатит. Позовите музыкантов. Да начнётся праздник! — закончила я торжественно.

Храмовик приоткрыл рот — наверное, хотел возразить, что платить не надо, — но тут же захлопнул его и бросился исполнять приказ. Служки заторопились следом. Похоже, Сайлас, стоящий рядом со мной, пугал их не меньше, чем чудовища, от которых они недавно бежали.

— Людям нужно забыть страх, который они только что пережили, — пояснила я. — Вино и музыка должны помочь.

Сайлас промолчал. И продолжал молчать, даже когда звуки незатейливой мелодии поплыли вверх — к синеватой луне над площадью, над нами и смеющимися людьми, отплясывающими фарандолу, над Храмом, над вершинами деревьев.

Бревно, на котором я нашла себе место, было таким толстым, что даже Сайлас, присевший рядом, не выглядел на нем гигантом. Его присутствие отпугнуло от меня большую часть людей, осмеливались подходить только дети. Сестрёнка Ии, имя которой я так и не узнала, примчалась, как вихрь, с несколькими подружками и принесла мне цветов.

— А как имя нашего защитника, Великая Твай Дэ? — пропищала она, осторожно косясь на сидящего рядом Бессмертного.

— Сайлас, — ответила я. — Его зовут Сайлас.

Когда дети умчались, Сайлас тихо, но отчётливо прорычал:

— Зачем ты сказала ей моё имя?

— Они будут молиться за тебя Многоликому. Или молиться тебе, — улыбнулась я. — Это же не твоё Истинное Имя?

— Это Истинное, — сказал он, не скрывая раздражения.

— Да? — я пожала плечами. — Странно. Обычно Бессмертные не называют Истинных Имён. Не волнуйся — эта Сила не считается Дармовой. Вреда тебе от неё не будет. Да и молиться долго они не станут — у смертных короткая память. Молодого Бога они из тебя не сделают, — пошутила я.

Сайлас шутку не принял.

Да, мы были похожи. Только вот некоторые наши принципы отличались, как тучи от деревьев: я считала, что всё что не запрещено — разрешено, он жил по Закону. И его принципиальностью можно было заколачивать гвозди.

— Пожертвуешь Силу в Храм, если они будут тебе молиться, — сказала я его спине. Уверена: так он и сделает.

Перед уходом я обошла раненых — серьёзно пострадавших не оказалось — и, благословив их, сообщила Храмовику:

— Последний Приют заберёт обеих сироток завтра. И заплатит за дрова и вино. Для этого ему или его поверенному нужно будет явиться к нам — ещё раз тащиться в эту деревню я не собиралась.

— Ты не любишь праздники? — спросил Сайлас, когда мы дошли до опушки, оставив радостный шум за спиной.

— Люблю. Но не сегодня, — ответила я и пошла к притихшему на ночь лесу. Какой может быть праздник, когда из-за моей жадности чуть не погибла девочка? А если быть честной — погибла. А я, скорее всего, влезла в долг перед Многоликим, воскрешая её.

Хотя… кто будет отдавать мой долг, если я не вернусь с Задания? Обычно долги отдаёт Побратим. Своего я не видела после того Задания. Он не пришёл. Я не справилась.

Кто мы теперь друг другу?

Ответа я не знала. Как и всегда, когда ответом была слишком простая правда, которую я не готова была принять.

Трусишки на том месте, где мы её оставили, не оказалось. Сайлас осмотрел траву и камешки у дороги, потом перевёл взгляд на меня.

— Я велел ей ждать здесь, — произнёс он, указывая на опустевшее место. Голос был такой, что Трусишке бы повезло, съешь её волки. Только волки эльфийских лошадей не ели.