Книга День правды и лжи, страница 132 – Мари Вудс

— Ну точно не скорости. — Стараюсь, чтобы взгляд был осмысленным. У меня до сих пор учащённое дыхание, и адреналиновые мурашки бегут по плечам.

— А чего тогда?

Мог бы и не спрашивать.

Он точно должен знать.

— Я боюсь утонуть.

Сайлас качает головой:

— Не думаю. Я знаю, как выглядит страх. Знаю, как он пахнет. Ты скорее ненавидишь тонуть, чем боишься. Что ты видишь в тоннеле Этр?

— Ты думаешь, что я отвечу? — растираю руками предплечья, пытаясь прогнать дрожь возбуждения. Отголоски недавнего удовольствия совсем не вяжутся с этим разговором.

В чём разница между «ненавидишь» тонуть и «боишься»? Может, я и правда ненавижу тонуть?

— Ответишь. И я отвечу. Мы должны это понимать перед тем, как станем Домантами.

Я глубже зарываюсь в убежище кресла, обнимаю себя руками и совершенно не желаю отвечать. Сайлас наклоняется надо мной — его тёмная фигура загораживает весь свет и медленным вдохом втягивает мой запах. Я чувствую тепло его дыхания на своём лице и вжимаюсь в кресло до упора:

— Что ты творишь? — Проверяю, — усмехается Бессмертный. — Тут ты ещё или нет. Ты же не говоришь со мной. — О чём?! Ты-то там ничего не видишь! — А ты видишь? — Вижу.

Наверное, Сайлас представляет, как в тоннеле равнодушная волна накрывает меня с головой, и я захлёбываюсь криком. Но это не так. Ложь не поможет, только запутает:

— Я вижу, как теряю тех, кто мне дорог, и ничего не могу с этим сделать. — И это тебя парализует? — Нет. — Мне нужно понять, какой страх тебя парализует. — Никакой, — фыркаю я. — Я же Боевой Маг! — Боевые Маги тоже иногда боятся, Кайла, — спокойно поясняет он. — А мне какое дело? — закатываю я глаза. — Почему ты решил, что я не боюсь утонуть, а ненавижу? В чём разница? — В том, что страх парализует, а ты боролась. — Есть разная реакция на страх, если ты не в курсе. — Я в курсе. — Голос становится на порядок холоднее. Он различил в моём тоне издёвку. — Ты всегда так разговариваешь? — Я не всегда даже разговариваю, — отвечаю я, откидываясь на сиденье и глядя на него с откровенной насмешкой.

Воздух сгущается вокруг меня, становится трудно дышать. В мгновение дверь машины распахивается — Сайлас стоит уже с моей стороны. Источник света находится у него за спиной, сам он — тёмный силуэт, окружённый сиянием.

Что, выгонит меня из своей машины? За плохое поведение?

Бессмертный наклоняется слегка вперёд и протягивает мне ладонь с улыбкой, которая скорее похожа на угрозу:

— Вашу руку, леди.

Машина слишком низкая, чтобы мне было удобно выйти из неё на каблуках, поэтому ставлю ногу на асфальт и подаю ему руку — он тут же выдёргивает меня из машины, не резко, но так, что мне едва удаётся удержаться на ногах. И ловит, оказываясь очень близко, разом проглотив всё моё личное пространство. Места едва хватает, чтобы вдохнуть. Руки уверенно ложатся на мою талию, жар ладоней обжигает через тонкую ткань платья.

Приходится запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него. Даже короткий взгляд, который я бросаю на Сайласа, не сулит ничего хорошего.

— Не трогай меня. — А ты меня не зли.

Вот и поговорили.

Это называется дрессировкой — если я делаю то, что не нравится ему, он делает то, что не нравится мне. По ощущениям, я дала ему тайный ключ для управления собой.

Не этому меня столько учили. Хладнокровие — первый признак настоящего воина. Если ты злишься — значит, тебя победили.