Книга День правды и лжи, страница 263 – Мари Вудс

Левая принадлежала Королеве Лета и была покрыта сценами из изобильного мира: колосья зрели, львы отдыхали рядом с ягнятами, щедрое солнце рождало жизнь повсеместно — птицы выводили птенцов, дети водили хороводы, девушки расплетали ленты, падая в ждущие руки суженых, чтобы забыться страстью рядом с белтейнским костром.

Правая створка была её отражением и принадлежала Королеве Диких Пустошей. Всё на ней было иным — звери скитались по обугленным равнинам, огонь горел в пепелищах. Волки выли на солнце, подняв истощённые морды, словно и ночами оно не прекращало светить, испепеляя землю зноем. В каждой трещинке в земле спал ураган. Но и здесь была сила — в выживании, в первозданной свободе. Потому что каждый конец одновременно был началом.

Я потянула обе створки сразу, выбирая ни отжившее, ни живое — вечное. Воздух, ударивший в лицо, был пропитан запахом смерти. Меня согнуло пополам в сухом рвотном позыве. Это не был запах тления — это был запах конца, выворачивающий мне нутро ещё с того дня в Нифльхейме.

Я задержала дыхание, ступая в комнату за дверью и придерживая створку, чтобы она не захлопнулась. Внутри был грот — пещера из живого синего минерала. Под поверхностью бродил голубой огонь, то потухая, то разгораясь ярче.

В центре грота возвышался открытый саркофаг — монолит, выросший из пола. Из того же синего камня, но плотность и глубина его сияния были другими — в нём свет застыл, сдерживаемый Магией. Я посмотрела на тело, лежащее в саркофаге — и ужас выплеснулся из меня, как вода, покрывая всё вокруг. Посреди грота лежал Сайлас, сложив ладони на груди.

Пока я бежала к нему, время тикало в ушах ожиданием взрыва. Склоняясь над лицом, уже начала выдыхать — мёртвый Тандуилец передо мной не был Сайласом, но всё же в них было так много общего, что сомнений не оставалось: они были родственниками.

Глаза у этого Тандуильца были тёмными, а волосы доходили до плеч. На правой руке у него было такое же кольцо, как у Сайласа, только из золота. Прямо под сложенными руками, там, где начинались рёбра, из тела торчал обломок каменного меча — такого же синего, как саркофаг. Вторая половина лежала рядом.

Колоссальная Сила оружия чувствовалась даже в обломках. Этот воин получил удар прямо в сердце и умер Истинной Смертью. Что-то поползло вдоль позвоночника — мысль о том, что всё это значит, пробирала до ледяного пота.

Если этот Тандуилец — его предок — и лежит непогребённым, то по Закону Самхета роду Сайласа можно было смело ставить лампады в Храме — они были не жильцы. Нет большего бесчестия перед Многоликим Богом, чем не отдать ему душу умершего после кончины — то есть не похоронить согласно обряду. Такое не делали даже с врагами. Такое вообще не делали! Так вот что за Кровный Долг у него был!

Я посмотрела на мёртвого Тандуильца ещё раз — и наконец увидела то, зачем Магия позвала меня в эту пещеру. На его шее на тонкой цепочке слабо мерцал кристалл — это было Сердце Королевы Лета, средоточие её Магии.

Я протянула руку, чтобы снять его. Всё вокруг выглядело почти правильно, но было похоже на сон, в котором что-то страшное приближается, а ты не можешь проснуться. Меня накрыло ощущение чужого присутствия — в ту же секунду дверь с грохотом захлопнулась, и я обернулась.