Книга День правды и лжи, страница 265 – Мари Вудс

Я упала на пол, задыхаясь от неудержимого натиска слёз, сцепляя стучащие зубы и набирая полную грудь воздуха, чтобы унять истерику. Горячие слёзы текли по моим щекам, и я глотала их, чувствуя незнакомый солёный вкус — вкус своих первых в жизни слёз — и совершенно не понимая, как это остановить.

Кажется, сейчас я плакала за всех — за мою несчастную сестру, за мёртвого Тандуильца и весь его Род, который оказался на грани вымирания из-за того, что сестра не хотела расстаться с ним даже мёртвым и зачаровала Остров от его потомков, чтобы они не отняли его тело. За мой отряд натом песке. За Учителя. За Кристиана. За отца и братьев. Слёзы струились по щекам, вынося вон из меня детство — разодранную собаками ногу, исцарапанную спину, истерзанное жестокостью и голодом нутро.

Я ещё раз посмотрела на сестру — это было как хлёсткий удар по щеке. Я прижала руки к лицу, зажмурившись в новом приступе рыданий, вздрагивая всем телом. Говорят, слёзы приносят облегчение, но меня они только истощали. Я не знаю, сколько я плакала, но, когда сил почти не осталось, я наконец поднялась на ноги, пошатываясь, но понимая, что ничего не могу изменить. Этот Тандуилец умер слишком давно, чтобы его можно было воскресить и что-то исправить.

Я попробовала стянуть кристалл, но от прикосновения к мёртвому телу Бессмертного меня пробрала дрожь отвращения. Застёжки на цепочке не было, и пришлось тянуть его через голову, растрепав его длинные волосы по камню.

От мысли тащить его через зал я отказалась сразу. Проще было сжечь его прямо тут регрессирующим Заклятьем. Слёзы всё ещё текли по моим щекам, но теперь они были тихими. Я вытерла их ладонью и вытянула влажную руку вперёд.

Руны полыхнули под кожей, между пальцами вспыхнули искры, разгораясь в пламя, сорвавшееся с моих рук, чтобы разбежаться по телу Тандуильца. Но огонь тут же зашипел, как разъярённый зверь. Вместо света хлынул дым — едкий, чёрный. Он не хотел подчиняться — полз во все стороны, пробираясь в лёгкие, чтобы меня задушить. В горло потекла копоть.

Я закашлялась, чувствуя, как дым выедает глаза. Моя воля боролась с Заклятьем, удерживающим тело в саркофаге. Магия вокруг дрожала, но слушалась. Огонь стих, но пепел и гарь кружили в воздухе, заставляя меня задыхаться.

Я обессиленно возвела глаза к потолку — и, кажется, зарычала. Магия отозвалась сразу. Синие руны потекли под кожей живительной прохладой — я управляла Магией Воздуха интуитивно, не зная ни единого Заклятья в этой системе. Воздух закружился вихрем, затягивая дым, сворачивая гарь в кольца, закручивая, прижимая к земле.

Я чувствовала, как сжимается пространство — как будто я собираю змею в кулак. Я вытянула руку, сжимая ладонь, представляя лёд, запечатывающий в себя пепел без остатка. Дым сгустился в клубок, и лёд сомкнулся, замораживая всё внутри. Треск, как от ломающегося стекла, прошёлся по воздуху — Заклятье внутри всё ещё боролось.

Я оторвала от подола кусок ткани, чтобы завернуть ледяной комок, и посмотрела на сестру. Её лицо было абсолютно спокойным, и в гроте теперь пахло так, как пахнет только сладкий сон. Это сплетённое мной сонное Заклятье завладевало пространством.

— Когда я выйду отсюда, я напишу нашей матери, и она придумает, что с тобой делать. А пока побудь здесь. Плохого с тобой уже ничего не случится, — сказала я тихо, обходя лежащую на полу Фею в поисках выхода. На камне не было ни линии, ни намёка на то, что с той стороны есть дверь.