Книга Бедовый месяц, страница 75 – Марина Ефиминюк

Я выступала за любые добрые дела и всегда бросала монетки в ящики для пожертвований, стоящие на рыночных площадях. В общем, собралась сказать что-нибудь умное, подходящее к случаю, но разговор с главным королевским ювелиром диалога не подразумевал. Ответы ему в принципе не требовались. Он поговорил сам с собой и взялся нас провожать к столу. Правда, свернул на середине пути и принялся здороваться со степенной парой, пытавшейся прорваться к своим местам.

— Он так энергично вас встречал, – тихонечко заметила я, держа Филиппа под руку. – Вы его любимый клиент или он просто вам денег должен?

— Надеется сегодня меня разорить, – с трудом сдержав улыбку, отозвался тот.

Постепенно гости расселись, и двери закрыли. Зал наполнился гулом сдержанных голосов. Подавальщики начали обносить столы закусками, наполняли бокалы игристым вином.

С появлением угощений публика заметно оживилась. Положа руку на сердце, ужин в светском обществе напоминал трапезу в пансионе. Когда оголодавшим на лекциях благородным девицам подавали обед, они тоже очень оживлялись. И ели с таким же аппетитом.

Я потянулась за нарядной корзиночкой, лежащей на поставленной передо мной тарелке.

— Только если вам нравится утиная печень, – склонившись, тихонечко прокомментировал Филипп.

С непроницаемым видом я указала на канапе.

— Виноград и креветки – всегда плохая идея.

— Рядом? – намекнула я на маленький бутерброд с художественно закрученной ветчиной. Он был таким красивым, что жалко портить кулинарную гармонию.

— Не разжевать.

— Икра? – Я с надеждой указала на ломтик гренка, покрытый крупными темными икринками.

— Не рекомендую.

Из принципа – никогда не пробовала икры! – я все-таки надкусила угощение. Стоило поверить мужу на слово. Он-то три фунта несъедобных изысков на этих благотворительных вечерах, поди, съел и теперь понимает, какие не следует тянуть в рот.

— И как? – вновь склонившись, уточнил Филипп.

Я повернула голову и едва не столкнулась с ним носами. Маленькое происшествие мне понравилось, но точно испортило аппетит окружающим, а они заправлялись закусками с большой охотой. Как голодные после шести часов занятий пансионерки.

— Нам светит что-нибудь съедобное, а не красивое? – прошептала я.

— Вряд ли, – хмыкнул он. – Но всех напоят хорошим вином. Сытые люди тратят золотые кроны не так охотно, как захмелевшие.

— Поэтому вы ничего не пьете? – прошептала я.

С плутоватой улыбкой Филипп подхватил наполненный игристым напитком бокал и, бросив смеющийся взгляд над его краем, сделал глоток.

Незаметно гостям подали горячее. В огромных тарелках с крошечным углублением посередке лежала горка длинных макаронин, политых соусом и посыпанных кучерявой стружкой сыра. Сверху игриво топорщилась крошечная зеленая веточка с трогательной красной ягодой размером с бисеринку. Все маленькое, умильное и одуряюще пахнущее. Возможно, я просто уже достигла той степени голода, когда даже неприглядная овсянка на воде показалась бы пищей святых заступников, и невольно сглотнула набежавшую слюну.

— А это можно пробовать? – шепотом спросила у Филиппа.

— Даже нужно, – отозвался он.

— Тогда почему вы не едите? – с подозрением уточнила я.

— Вам оставил, – хмыкнул муж. – Вдруг захотите вторую порцию.

— По-моему, вы просто планируете надраться хорошим вином на голодный желудок, чтобы потом ни о чем не жалеть, – прямолинейно заявила я.