Книга Бедовый месяц, страница 74 – Марина Ефиминюк

Другими словами, специально остановила, чтобы донести до новоявленной супруги Филиппа эту ценную информацию. Внутри неожиданно опалило.

Всегда считала себя неревнивой. Святая наивность! Оказалось, мне было некого ревновать. Одного не понимаю: почему собственническое чувство вдруг проснулось по отношению к мужу? Захотелось вцепиться мадам в идеально гладкие волосы и вытрясти если не правду, что ее связывает с Филиппом, то хотя бы шпильки из прически.

— Хотите, чтобы я передала Филиппу привет? – строя из себя дурочку, уточнила я.

— Не утруждайтесь.

Она изобразила слабую улыбку и, едва заметно кивнув (да и не кивнув вовсе, а словно дернув головой в нервной судороге), отошла с дороги. Учитывая, что клубный зал находился в другой стороне, наоборот не освободила путь, а загородила. Пришлось обходить по дуге.

В открытых дверях клубного зала я все еще пыталась избавиться от горячего кома в груди, но все ревнивые мысли мигом исчезли, стоило заприметить Филиппа. С бокалом в руке он стоял посреди нарядной публики и делал вид, будто поддерживает беседу с незнакомыми мне мужчинами во фраках.

Муж повернул голову, и на лице расцвела медленная, красивая улыбка. В обычно холодных глазах, которые мне ни капельки, ни чуточку не нравились, появился жгучий интерес. Живот вдруг свело судорогой. Борясь с дурацким желанием оглянуться через плечо, я заскользила между людьми. Не верилось, что он смотрел именно на меня, а не на другую женщину.

— Леди Торн, – перебив собеседников на полуслове, вымолвил Филипп и протянул руку. – Вы чудесно выглядите.

— Благодарю. – Я покраснела, что никак не сходилось с желанием выглядеть не чудесно, а старше и мудрее. – Добрый вечер, господа.

В общем-то, в разговоре мужчин чудесной леди надлежало изображать безмолвную табуретку. С этой ролью я прекрасно справлялась, пока ладонь Филиппа не скользнула по обнаженной спине.

— Потрясающее воображение платье, – склонившись к моему уху, прошептал он.

— Рада, что вам понравилось, – с трудом сдерживая улыбку, тихо отозвалась я.

Вырез сзади действительно был прекрасен! Гораздо ниже, чем мне когда-либо доводилось носить. Искренне верю, что модистка не обманула и смелый фасон, как манифест, объявлял окружающим, что леди, одетая в приглушенные тона, знает себе цену.

Цену себе я действительно знала. Она была прописана в брачном договоре: ровно столько крон, сколько Филипп обязался каждый месяц перечислять на счет в монетном дворе. Ей-богу, словно жалованье на королевской службе. Но пусть договорной брак по-прежнему был не про чувства, внутри сладко ныло от ощущения, как по-хозяйски уверенно ладонь мужа лежала у меня на спине.

Между тем нас пригласили в банкетный зал, просторное помещение с круглыми столами, залитое ярким светом. Сверкали хрустальные бокалы, серебряные приборы и даже аккуратные золотые каемки на фарфоровых тарелках. Окажись я в этой слепящей роскоши одна, без Филиппа, мигом бы оробела!

В проходе нас остановил невысокий, опрятно-плотненький господин, одетый вычурно и крикливо. На руках поблескивали перстни, на шейном галстуке – драгоценная булавка, а на макушке наполированная лысина.

После сумбурного знакомства выяснилось, что к нам подскочил главный королевский ювелир.

— Филипп, друг мой! Поздравляю со свадьбой! – Его цепкий взгляд остановился на моем кольце. – Леди Торн, благодарю, что согласились поучаствовать в благотворительном аукционе. Все ради добрых дел, так ведь?