Книга Не злите добрую колдунью!, страница 103 – Марина Ефиминюк

Никогда не любила бородатых мужчин, и мне не нравилась рыжеватая жесткая щетина, но нравились красивые капризные губы. Очень. У мужчины такие губы – бездонный источник бесстыдных фантазий и погибель принципиальной скромности.

— Да, – зачарованно выдохнула я, не в силах отвести взгляд. – Совсем близко…

В чувство нас привел неуместный стук. Казалось, от Фентона меня оттолкнул воздух. Я поспешно стекла обратно на стул и смущенно пригладила собранные в пучок волосы. Ведьмак нервно кашлянул в кулак и, отвернувшись к окну, коротко выдохнул. Проклятие, мы сдавали себя с потрохами!

Полагаю, именно так подумала Танита, стоящая в дверях. В руках она держала колченогий табурет из разрушенного дома.

— Вернулась? – проговорил Фентон хрипловатым голосом и потер шею.

С хитрой улыбочкой на устах девчонка пересекла кухню и выразительно грохнула эту самую облезлую табуретку к столу. Стульев действительно было три штуки, и она хотела собственное место за общим столом.

— Он развалится, – предупредил ведьмак.

Изобразив презрение, девица плюхнулась на табурет. Тот подозрительно скрипнул, но устоял. Она подпрыгнула на нем и развела руками, дескать, видишь, верховный, этот стул еще тебя переживет.

Секундой позже старые ножки разъехались в разные стороны. С круглыми глазами девчонка нырнула вниз, схватилась за скатерть и, естественно, утянула за собой практически все, что лежало на столе.

Тарелочка с окаменевшими со вчерашнего дня печеньями слетела, скатились дневники. Одна из двух кружек, шантажом вытребованных у Петуньи, отправилась к посудным богам, а вторая потеряла ручку и теперь навсегда превратилась в калеку.

Судя по тому, как в тишине щелкнул замок на дверцах посудного шкафа, новые чашки нам тоже придется искать в ведьмачьем логове.

— Ты жива? – склонился к ней ведьмак.

Танита показала из-под стола большой палец, дескать, полный порядок.

— Тогда уберись здесь! – приказал он.

Ночью мне открылось чудесное знание: кровать у меня, может, широкая, но места на двоих на ней катастрофически мало. Пока мы укладывались под тихие разговоры из соседней комнаты, Танита скромно улеглась бочком на краешек постели, словно приготовилась в случае чего скатиться под кровать и продолжать крепко спать на полу. В голову даже пришло предложить ей пледик, если переселение случится. Через час стало ясно, что пресловутый пледик стоило постелить с моей стороны.

Я резко проснулась от ощущения, что сейчас сорвусь вниз, и вцепилась рукой в резной столбик, тем самым избежав позорного падения. Девчонка лежала на спине в центре кровати, раскинув руки и ноги в позе морской звезды. Скрипнув зубами, без особой жалости я заставила ее сложить щупальца и сдвинула на другую половину. Она даже не проснулась.

Спать хотелось неимоверно. В голове шумело, но сон больше не шел. Тяжело вздохнув, я перевернулась на спину и некоторое время таращилась в темный потолок. В окно лил голубоватый лунный свет. За стеной в тишине прихрапывал Нильс.

Я смежила веки и начала мысленно пересчитывать флаконы с зельями, стоящие на полке в погребе. Один, второй… десятый. И неожиданно поймала себя на том, что с азартом составляю список снадобий, которые стоило немедленно пополнить. Буквально сейчас. Иначе вилы!

Вернее, мадам Баек попытается посадить на вилы меня за то, что заморила голодом ее ненаглядный «пирожочек». В общем, медитативное занятие оказалось на редкость бодрящим.