Книга Не злите добрую колдунью!, страница 104 – Марина Ефиминюк

Наконец все идеи о зельях, списках и общей политической обстановке в королевстве усилием воли были выкинуты из головы. Перед глазами поплыли странные несуществующие пейзажи, зазвучали инфернальные голоса незнакомых людей… Коварная Танита переползла со своего края.

Вкрадчивым движением она уложила голову мне на плечо, плюхнула руку поперек груди и закинула сверху ногу. Еще она сопела мне в ухо! Я даже дернулась от придавившей сверху тяжести. Кое-как высвободившись из цепких объятий девчонки, уже сама откатилась на свой край постели, готовая сползать дальше, на пол с подушкой и одеялом.

Казалось, уже расслабилась, как ночь огласил протяжный вопль умертвия. Неземная тишина мигом превратилась в кладбищенскую. Дюк выл на луну, выдавая такие рулады, что лесные волки, наверное, от страха свалились с сердечным приступом.

— Ведьмак, твою мать! – взбесившись, рявкнула я. – Накорми уже своего питомца!

— Кем? – со смехом вопросил он из соседней спальни.

— Да хоть бы своими пальцами!

В ярости я соскочила с кровати, как назло, не попав ногами в домашние туфли. Попыталась надеть стоя, и меня повело в сторону, как сломанную мачту.

— Ты там чего завозилась, фея? Решила своими пальцами накормить? – продолжал глумиться Фентон, видимо, различив звук от глухого удара моего плеча о стену.

— Водички встала попить!

Что характерно, мы переругивались, но ни Танита, ни Нильс не проснулись. Вот что значит здоровый молодой организм, не знающий мук бессонницы.

Необходимость зажигать свечу, чтобы добыть хоть чуточку света и не скатиться кубарем с лестницы, пропустив ступеньку, окончательно меня добила. Сжав зубы, с третьего раза я неумело выбила искру из кресала, запалила худенький огонек и, не избежав столкновения с углом сундука, выругалась:

— Вы когда-нибудь уберете эти сундуки?

Фентон промолчал. Видимо, подозревал, что вытаскивать сундуки со второго этажа на первый, а дальше как подскажет фантазия злой хозяйки, придется посреди ночи, не откладывая на утро.

Внезапно на первом этаже скрипнула половица. Тихий, неуместный звук заставил меня замереть и прислушаться к шорохам в доме. Ничего. Очевидно, без приглашения чужаки в дом не пробрались бы, но, прикрывая свечной огонек ладонью, я быстро спустилась вниз.

Подняв повыше подсвечник, осмотрела кухню. В углах лежали густые тени, по стенам танцевали оранжевые мазки света. В спальне было душно, а здесь царила ночная свежесть. Входная дверь оказалась едва заметно приоткрытой. Видимо, плохо заперли на ночь, и она распахнулась от сквозняка. Пришлось ее запереть.

Неожиданно за спиной раздался неясный удар. Я круто развернулась. От стремительного движения потухла свеча, но глаза уже привыкли к темноте. Ни одна из двух коленок по пути к задней двери не пострадала от внезапной встречи со стулом или косяком.

Я резко толкнула дверь, зазвеневшую стеклами, и вгляделась в темные заросли. Почудилось, будто кусты зашевелились.

— Кто здесь?

Из-за угла, как демон из табакерки, выскочил Йосик, видимо, забытый на улице. Он радостно заскакал по дорожке, словно и не чаял вернуться обратно в кухню под стол.

— Ты как здесь очутился? – не поняла я, пропуская табуретопса в дом.

— Что случилось? – На лестнице стоял обеспокоенный Фентон во всей, так сказать, мужской красоте. В смысле, не в первозданной, в чем матушка на свет привела, белье на нем имелось и прикрывало, что должно, – но больше ничего.