Книга Не злите добрую колдунью!, страница 105 – Марина Ефиминюк

В потемках, правда, ни крепкого торса, ни того, что было спрятано темной тканью ниже, не рассмотреть. Очень жаль. Как недавно выяснилось, вид полуобнаженного ведьмака ловко примирял меня с мелкими раздражающими бедами. А тут шарахаешься посреди ночи по лестнице, злая, как голодный упырь, и даже толком не примириться с жестким пробуждением!

— Йосю забыли на улице, – пояснила я.

— Ничего подобного! Перед сном школяр его заносил.

— Все двери были открыты. Да я сама бы сбежала! – заворчала я. – Вот так встанешь утром и выяснишь, что твое умертвие отгрызло ножку у моей табуретки.

Коляска бургомистра подпрыгивала на кочках, и мы с Фентоном тряслись на сиденье. Мимо нас проплывал жиденький лесок, через который проходила разбитая фермерскими тяжеловозами дорога. Световым калейдоскопом кружилась солнечная мозаика.

Кучер изредка подстегивал лошадку, скорость нарастала. Не то чтобы мы опаздывали, но он с душой выполнял обещание довезти нас до соседнего города с ветерком, и теперь мне в лицо, лохматя волосы, шпарил ветер. Никаких сомнений, что по приезде шевелюра будет стоять художественным дыбом.

Вообще-то, в коляску я усаживалась в соломенной шляпке, красиво сочетавшейся с платьем, но она слетела с головы на повороте и вывалялась в пыли. Оставалось приглаживать волосы и лишний раз не открывать рот.

С прической, понятно, это было не связано. В самом начале пути чуть не подавилась какой-то мошкой, и ведьмак три мили подряд сыпал издевательскими шуточками. Пока сам не проглотил букашку. Видеть, как он скривился, было бесценно. Самое лучше, что случилось со мной за этот день!

А утро, несмотря на отличную погоду, выдалось гнусным.

— Архив уплыл, – заявил Дюпри, когда мы появились в здании мэрии и попросили схемы драконьих тоннелей. – Архивариус утоп.

Видимо, на наших лицах отразилось и удивление, и вопрос, и священный страх, что придется теперь упокоевать свеженькое умертвие.

— Нет-нет! Он не утонул. Спасал тут книги и нахлебался некоторым образом водички, а когда попытался выбраться, его сверху чуть не прибило полочкой. Но в целом он все еще с нами… В смысле, вообще, а не именно сейчас.

Из сбивчивой речи стало ясно как божий день, что нам предстояла поездка в библиотеку соседнего Веспока, в двух часах езды от Круэла.

Коляску у Дюпри пришлось вымогать шантажом. Я заявила, что неожиданно начала страдать рассеянностью и совершенно забыла рецепт угольной краски. Щегольские подкрученные усы бургомистр любил больше транспорта, предоставленного короной.

— Берите, – немедленно согласился он. – Я сегодня прогуляюсь, свежим воздухом подышу. Воздух в Круэле жуть как хорош. Скажите, господин помощник?

— Так и есть, – крикнул тот из скромной приемной, где самым ценным была шикарная рама на портрете его величества на лихом коне.

— Да, вы правы, – согласно кивнула я. – Волшебный воздух! Вдохнула из окошка – и память-то сразу вернулась. Рецепт сам собой вспомнился!

Невольно Дюпри повернулся к закрытому пыльному окну с подвязанными золотистыми шнурками портьерами…

Через четверть часа мы с Фентоном бодро катили в коляске по центральной улице, практически вернувшей опрятный вид, в сторону городских ворот. О том, что совсем недавно в городе стояла вода, напоминали лишь влажные полосы на стенах зданий.