Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 121 – Юлия Жукова

Наконец мы более-менее выдыхаемся, растягиваемся поверх Азамата, который, со свойственной ему ответственностью, еще и придерживает нас, чтобы не укатились. Алэк сидит посередке, круглыми глазами оглядывает нас и увлеченно жует кулак.

— У него скоро зубы будут резаться, да? – спрашивает Кир, отдышавшись.

— Похоже, – говорю. – У него где-то была жевалка специальная, не знаю уж, куда ее Тирбиш дел.

Над нами вырастает мрачная тень.

— И часто у тебя такое непотребство творится? – ласково интересуется Арават.

Я строю ему противную рожу, Кир покатывается, Азамат смотрит на Аравата задумчиво и с жалостью, поудобнее перехватывая сползающего Кира.

— Ты считаешь, что еще недостаточно меня воспитал? Боюсь, что продолжать поздно. Я такой какой есть и исправляться не собираюсь. Я рад тебя видеть и счастлив, что мы наконец-то разрешили старые споры. Но я твоими же стараниями уже давно свой собственный человек, у меня своя семья, и ты в нее не входишь. Ты сам так решил. А раз так, то в этом доме ты гость, и веди себя, как подобает гостю.

Честно говоря, мне уже начинает казаться, что Азамат переборщил. Все-таки старик очень самолюбив, а на такое кто угодно обидится, даже притом, что все справедливо. Однако Арават разворачивает проблему неожиданным для меня ракурсом.

Он выпрямляется и поглаживает бороду.

— Ты знаешь, я всегда считал, что мне очень не повезло с сыновьями. Вы с Ароном оба всегда были безвольными и бессмысленными. Я ожидал, что, вернувшись на планету с женой, ты тут же приползешь ко мне вымаливать прощение. Что будешь ходить и скулить под окнами, как побитый щенок. Зашлешь жену меня задабривать. Но ты не пришел, а жена твоя такая стерва, что никого в мире задобрить не может. Твой духовник приезжал за тебя просить, но, как я понял, без твоего ведома. Вместо того чтобы ползать на брюхе, ты добился избрания. Я решил тебя поощрить и объявил, что признаю. Думал, ты придешь обниматься и благодарить. Но ты снова не пришел. Теперь я сам явился в твой дом и попросил прощения. И оказалось, что я тебе вовсе не нужен.

Он внезапно припадает на одно колено, чтобы быть на одном уровне с лежащим Азаматом, и я замечаю, что глаза у него неестественно блестят.

— Я рад, сын. Я в тебе ошибался. Ты можешь добиться своего, когда хочешь. Ты прав, воспитывать тебя незачем, ты теперь настоящий человек, честолюбивый и решительный, и я тебе не указ. Значит, моя жизнь прошла не зря. Я оставляю после себя сына, за которого мне не стыдно.

Повисает напряженная тишина. Я болезненно ощущаю в построениях Аравата фундаментальную ошибку и только что не молюсь, чтобы Азамат на нее не указал. Но ему, видать, очень хочется расставить все точки, причем именно сейчас, когда между ним и Араватом вся его семья как забор.

— Ты во мне не ошибался, – спокойным, вкрадчивым голосом говорит Азамат. – Я никогда не хотел и теперь не хочу быть Императором. Конечно, мне приятно признание, оно добавляет мне уверенности в себе и своих решениях, заниматься политикой мне достаточно интересно, но… Была бы моя воля, я бы бросил все вот прямо сегодня. Однако я слабый человек и не могу заставить себя подвести людей, которые на меня рассчитывают. Конечно, я изменился за время изгнания. Но не рассказывай себе сказок, я по-прежнему не тот, кем ты меня хотел видеть.