Книга Колючие дела Рози и Адама, страница 150 – Меган Баннен

— Так и не обнимешь? – спросил он – странный шелестящий голос звучал, казалось, отовсюду сразу.

Это сбивало с толку – слышать его настоящий голос, видеть его настоящий облик. К ней он всегда являлся человеком – наверняка так он представлял себе отца. Всю ее жизнь он был ей в тягость: не таким партнером, которого заслуживала Джослин – или так ей казалось, – и не таким отцом, который был нужен ей самой. Она никогда не думала о нем как о боге – до этой минуты. И теперь она смотрела на него с трепетом, видя его настоящим. Впервые.

Бог, древнее всех богов, кроме самого Неведомого.

Но и отец – пытавшийся по-своему, как умел, несмотря на все свои слабости.

Разве не это важнее всего – здесь, на краю?

— Как ты могла подумать, что я буду смотреть, как умирает моя дочь, и не сделаю ничего? – укорил он ее, и голос его был похож на шелест листьев в тишине.

— Я тебя не просила. – Слова прозвучали мелко – детские слова. Рози посмотрела на свои руки, вцепившиеся в лозу, – детские руки. Колени – угловатые, в ссадинах – детские колени. Волосы свисают по обе стороны лица в двух растрепанных косах. Вот какой он ее видел: маленькой, хрупкой девочкой в большом и ненадежном мире.

Он положил ей руку на голову, и перья его едва коснулись ее плеч.

— Малышка, тебе никогда не нужно меня ни о чем просить. Весь мир твой – захоти только. Я не Привратник – этот самодовольный недотепа. Разве он получил приз «Отец года»? Когда его собственный ребенок разгребал его же беспорядок? Нет, со мной такого не будет. Ты не станешь исправлять то, что натворил я. Мы оба знаем: я давно пережил свое время.

— Нет! – крикнула она, отвергая конец, которого не предвидела.

— Твоя мама всегда говорила, что я умею красиво уходить.

— Но, папа… – начала она, и в этом детском голосе было погребено столько вопросов, которые она так и не удосужилась задать, – вопросов, которым теперь не суждено было получить ответа.

— Вот как выглядит любовь бога, Розочка.

Он потянулся к цветку, но прежде, чем сорвать его, обернулся к ней и улыбнулся – криво, с усмешкой, от которой даже мраморные глаза стали казаться теплыми.

— Не забудь им рассказать, что твой старик спас Танрию.

И он сорвал красный бутон. В его огромной божественной руке цветок был невероятно мал – и все же этого оказалось достаточно, чтобы сокрушить древнего бога.

Рози смотрела – беспомощная. Жизнь внутри Плута вспыхнула так ярко, что было больно смотреть. Она не отвернулась – даже когда свет разросся и поглотил его целиком. Он взмыл вверх и прочертил ночное небо, как комета, – свет его был куда прекраснее, чем она могла бы вообразить, – и наконец замер на своем месте в вышине: звезда, навеки вписанная в небосвод.

Терновник вял, рассыпаясь, и Рози падала вместе с ним. Она спускалась как можно быстрее, стараясь опередить крупные шипы и ветки, прежде чем те рассыплются под ногами.

— Рози, прыгай! – крикнул Адам, но она была слишком высоко и вовсе не горела желанием переломать ноги. С другой стороны, приземляться на груду засохших шипов тоже не хотелось, а терновник осыпался так стремительно, что за то короткое время, пока взвешивала варианты, она успела опуститься на несколько футов.

Она прыгнула, изо всех сил оттолкнувшись в сторону от рассыпающихся останков куста. На лету шип зацепил ее плечо, располосовав руку. Рози вскрикнула от боли и в следующий миг ударилась о меловую землю. Толстая ветка огрела ее по бедру, прежде чем она откатилась в сторону. Наконец она остановилась, раскинув руки и ноги крестом.