Книга Девочка из башни 330, страница 7 – Тимоте де Фомбель

Я больше не чувствовал черной гари, которая висела в воздухе. Я послушно следовал за этим человеком среди гудящих турбин. Он направлялся к краю террасы. Он знал, что я иду следом. Потом он открыл какой-то люк, внутри мерцал свет. Человек произнес несколько слов на незнакомом языке. Я спустился за ним на несколько ступенек по вмонтированной в бетон лестнице.

В полумраке сверкнули чьи-то глаза. Это была какая-то женщина. Я сказал ей:

— Я ищу Селесту.

Женщина провела меня во вторую крошечную комнатку, освещенную еще хуже первой.

На полу, дрожа от холода, лежала Селеста. Лицо ее покрывали мелкие пятнышки, а руки и ноги были обмотаны бинтами. Она смотрела на меня.

— Я тебя узнаю́.

Я был не в силах произнести ни слова.

— Я тебя узнаю, – повторила она. – Ты тот мальчик из школы.

На ее бледных губах дрогнула улыбка.

— Что ты здесь делаешь?

— А ты?

Она произнесла очень разборчиво, почти по слогам:

— Мне кажется, я заболела.

Даже в этом состоянии она всё равно была очень красива.

— Мне тоже так кажется, Селеста. Мне тоже кажется, что ты заболела.

Я почувствовал резь в глазах, хотя в комнате было почти совсем темно.

— Почему ты пришел сюда ко мне?

— Потому что я скучал по тебе.

Она могла бы ответить: «размечтался», или «да мы и виделись-то всего один раз», или «я ведь даже имени твоего не знаю», но она сказала:

— Мне приятно.

Ее мама ушла в другую комнату, и слышно было, как за стенкой тихо разговаривают. По мне растекалось сладкое счастье. Я смотрел на нее, лежащую на холодном бетоне. Над ней висел флакон капельницы. Иногда рядом раздавался голос того гиганта.

— Это мой отец, – сказала она. – Он боится, что нас отсюда вышвырнут, если узнают, что я заболела. Отец следит за работой вентиляторов на террасе. Это хорошая работа, он получает зарплату. Меня записали в школу за день до того, как началась болезнь. Отец так гордился…

Я не отрывал глаз от одного пятна у нее на лбу, коричневого пятна, которое что-то мне напоминало.

— Кто тебя лечит? – спросил я.

Она махнула рукой в сторону соседней комнаты, где находились ее родители.

Я всё смотрел и смотрел на это пятнышко на лбу.

— Тебе больно?

Она промолчала – лучшего ответа и не требовалось. В полумраке было видно, как тело ее иногда вдруг напряженно вытягивается. Я нагнулся к ее лбу.

— Осторожно, – прошептала она. – Это может быть заразно.

Несколько секунд мы оба молчали. А потом я спросил:

— Ты меня правда сразу узнала?

— Да, – ответила она. – Но сейчас тебя узнать проще, чем меня…

По-моему, она тогда даже тихонько рассмеялась.

Мне нужно было собраться с мыслями.

— Селеста, тебе нельзя здесь оставаться. У меня, кажется, есть одна идея. Я вернусь завтра. Можно я вернусь завтра? Селеста, можно я вернусь завтра?

Она прошептала:

— У меня нет сил сказать тебе «нельзя».

Я коснулся кончиков ее пальцев и пошел обратно домой.

— Мой хороший, ты ведь знаешь, как мне хотелось бы передать трубку маме, но она на собрании.

Это была Грюнда, секретарша. По ее голосу было слышно, что она разговаривает со мной и одновременно красит ногти. Я впервые в жизни пытался связаться с мамой.

— Мой хороший, твоя бедная мама буквально завалена работой! У них со вчерашнего утра тянется совет правления, ты не поймешь. Идет закрытие отчетности. Ты выбрал не самый удачный момент для звонка.