Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 126 – Ксения Соболева

— И знал, что она доверяет Каэлю достаточно, чтобы прийти, но уже боится достаточно, чтобы сомневаться. Письмо написано не для дурочки.

Тарен посмотрел на меня внимательно.

— Вы злитесь, когда называете её так.

— Да.

— На неё?

Я молчала. Вопрос оказался слишком точным.

— Раньше - немного, - сказала я после паузы. - Теперь больше на тех, кто заставил её думать, будто мечта делает её смешной.

Тарен опустил глаза к инструментам.

— В академии мечты низших всегда смешны, пока высокие не находят способ ими воспользоваться.

Эта фраза была такой хорошей и такой горькой, что я ничего не ответила.

Лиор, как выяснилось, действительно выпустила нас в каморку - под прикрытием «переноса личных вещей кадетки Вейр в лекарское крыло на время наблюдения». Тарен шёл с папками, я - в лекарской мантии поверх формы, бледная и достаточно измученная, чтобы любой встречный легко поверил: меня ведут не в заговор, а за ночной рубашкой и учебниками. В коридорах после бала было необычно тихо. Высокородные, видимо, отсыпались после скандала или делали вид, что вчерашний танец не потряс их до основания. Но взгляды всё равно находили меня. Слишком многие уже знали. Ректор танцевал с Вейр. Совет смотрел. Эвелина молчала. Утром молчание Эвелины было опаснее любого крика.

Каморка встретила нас запахом пыли, холодного камня и моей маленькой войны. Я быстро проверила тайники: дневник на месте, сгоревшая лента на месте, фрагмент о Морвэйнах тоже. Тарен сделал вид, что ничего не замечает, хотя, уверена, заметил больше, чем большинство магистров при официальном обыске.

— Учебник, - сказал он.

Я достала книгу по родовой магии. Ту самую, где Лиана нашла письмо. Старый переплёт, тёмно-зелёная обложка, уголки потёрты, на форзаце - её аккуратная подпись: «Лиана Вейр, младший круг». Под именем кто-то когда-то пририсовал крошечное сердечко и буквы «К. А.» Прежняя Лиана пыталась стереть, но след остался. Я провела пальцем по полустёртой насмешке и почувствовала, как внутри снова поднимается злость. Даже книга была испорчена их смехом.

Тарен положил учебник на стол, открыл между страницами, где, по дневнику, лежало письмо. Потом достал серый порошок и очень осторожно посыпал им сгиб между листами.

— Это реагирует на остаточный нажим бумаги, - объяснил он. - Если письмо долго лежало между страницами, особенно с магической складкой, след может остаться.

— Долго? Лиана могла найти его почти сразу.

— Иногда хватает нескольких часов, если письмо было активным.

— Активным?

— С приманочной подписью. Она тянет внимание адресата. Не заклятие принуждения - это было бы заметнее, - а тонкий крючок. Человек чаще возвращается взглядом к письму, думает о нём, чувствует, что не может просто выбросить.

Я вспомнила дневник: «Я не пойду. Я не такая дура. Я не пойду». И как она всё равно думала о письме снова и снова. Не только из-за чувства. Письмо помогало ей мучиться.

— Значит, её подталкивали магически.

— Осторожно. Не настолько, чтобы снять ответственность с её решения в глазах комиссии. Но достаточно, чтобы сделать решение вероятнее.

Я сжала край стола.

— Удобно.

— Да. Очень профессионально.

Порошок на странице начал темнеть. Сначала я увидела только слабые линии, потом треугольный отпечаток складки, потом несколько тонких штрихов, словно невидимый текст проступал не буквами, а тенью от букв. Тарен приложил прозрачную бумагу, провёл по ней стеклянным валиком, затем поднял. На ней остался бледный, но различимый отпечаток отдельных слов.