Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 13 – Ксения Соболева

— Ей нельзя сейчас идти одной, - резко сказала Лиор, когда Орн развернул принесённый им лист с очередной печатью. - У девочки сотрясение, магическое истощение и следы насильственного удержания. До утра она должна оставаться здесь.

— До утра лекарское крыло принимает двух раненых старшего круга после тренировочного поединка, - ответил Орн, даже не взглянув на меня. - Их семьи являются попечителями академии, и у нас нет свободных палат.

— У вас есть три свободные койки в малом зале.

— Малый зал предназначен для кадетов с действующим допуском. Статус Вейр приостановлен.

— Её статус приостановлен, а не аннулирован.

— Именно поэтому её не переводят в нижний изолятор.

Я почти улыбнулась, хотя губа снова болезненно натянулась. Какое щедрое великодушие: меня не бросают в изолятор. Надо бы запомнить и быть благодарной. В прежней жизни я знала такие интонации. Они звучали в кабинетах, где увольняли людей «по соглашению сторон», в больничных коридорах, где беду называли «сложным случаем», в чиновничьих письмах, где отказ прятали под тремя страницами вежливых формулировок. Мир изменился, вместо электронных писем появились свитки и печати, но суть осталась: если человека нужно раздавить, сначала у него забирают право называться человеком в документах.

Лиор, в отличие от меня, не улыбалась. Её тонкие пальцы сжались на краю стола, и зелёный камень в кольце на её руке вспыхнул тусклым светом.

— Если она потеряет сознание в коридоре, магистр Орн, я внесу это в лекарский журнал. С указанием, кто распорядился вывести её из крыла вопреки медицинскому заключению.

— Не сомневаюсь, - сказал он. - Именно поэтому ей выделят сопровождающего.

Сопровождающим оказался мальчишка лет четырнадцати, ученик при лекарском крыле, рыжий, конопатый и такой перепуганный, будто ему поручили не проводить раненую девушку до комнаты, а вывести на поводке бешеного волка. Он стоял у дверей, комкая в руках серую куртку, и всё время косился то на магистра Орна, то на меня, будто не понимал, кого из нас бояться сильнее. Лиор ещё раз проверила повязку на моих рёбрах, велела не снимать мазь с ожога, не прикасаться к следам браслетов и, если начнётся рвота, кровотечение из носа или провалы в памяти, немедленно требовать лекаря. На последнем слове её губы криво дрогнули, потому что мы обе понимали: требовать здесь могла не я. Я могла только попросить. А просьбы Лианы Вейр, судя по всему, в этой академии годились лишь для того, чтобы над ними смеялись.

— Как вас зовут? - спросила я у лекаря, когда она помогла мне подняться.

Она на мгновение задержала взгляд на моём лице, как будто этот простой вопрос удивил её сильнее всех моих дерзостей в Главном зале.

— Магистр Аделия Лиор.

— Спасибо, магистр Лиор.

— Не благодарите раньше времени, кадетка Вейр. Я всего лишь сделала свою работу.

— В этом месте, - прохрипела я, - «всего лишь сделать свою работу» уже выглядит почти героизмом.

Её глаза стали чуть мягче, но она тут же спрятала это за профессиональной сухостью. Возможно, здесь опасно было проявлять сочувствие к тем, кого уже назначили виновными. Возможно, она просто давно научилась не тратить тепло там, где не может защитить до конца. Я не знала. Я вообще пока ничего не знала. Только боль, холод камня, чужое имя и то, что врагов у этого имени больше, чем у меня сил держаться на ногах.