Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 220 – Ксения Соболева

— Спасибо, — сказала я.

Каэль посмотрел на меня.

— За доступ?

— За то, что не потребовали объяснений насчёт знака.

Он молчал несколько секунд.

— Это ваше тело, Лиана. Ваше доказательство. Вы решите, когда оно станет частью дела.

Я не знала, что ответить.

Слишком правильные слова. Слишком поздние. Слишком нужные.

— Вы становитесь опасно разумным, — сказала я наконец. — Это усложняет мою систему подозрений.

— Не отказывайтесь от неё. Она вам полезна.

— Вы советуете подозревать вас?

— Да.

— Почему?

Он посмотрел в тёмный коридор, потом снова на меня.

— Потому что я сам пока не знаю, сколько вины моего дома живёт в моих ключах.

Вот теперь уже я молчала.

Между нами снова сгустилось то самое напряжение, которому не было места среди документов, мёртвых наследниц, старых мятежей и родовых преступлений. Но оно всё равно было. Тихое, опасное, упрямое. Он всё больше понимал, кто стоит перед ним. Не просто полукровка. Не просто кадетка, которую надо защитить от Роанов. Не просто девушка, которую он почти поцеловал в лекарском крыле. Перед ним стоял ключ к старому преступлению империи — и, возможно, к падению его собственного права быть хранителем.

А я всё больше понимала, что Каэль не просто ледяной дракон, который держит двери закрытыми.

Он сам был дверью.

Той, через которую мне придётся пройти, если я хочу узнать, кто сжёг Морвэйнов, спрятал младенца, подчинил академию шести домам и превратил Лиану Вейр в очередную позорницу, дело которой можно подготовить к уничтожению.

— Завтра продолжим? — спросила я.

— Да.

— Сколько ещё дверей?

— Достаточно.

— Хорошо.

Я пошла к лекарскому крылу, но у самой двери остановилась и не оборачиваясь сказала:

— Каэль.

— Да?

— Если я действительно Морвэйн, ваш дом держит то, что могло принадлежать моей крови.

Пауза.

— Да, — сказал он.

— И однажды я попрошу вернуть.

Он ответил не сразу.

— Я знаю.

Я вошла в лекарское крыло, оставив его в коридоре с белым фонарём, закрытыми дверями и этой фразой между нами.

А под левым ребром родимое пятно казалось тёплым, как маленькая тёмная печать, которая наконец вспомнила, что она не просто пятно.

Она была подписью выжившей линии.

Глава 24. Поцелуй как угроза

После ночи в запретном архиве я почти не спала. Это уже переставало быть событием и становилось частью расписания, не менее устойчивой, чем звон на первое занятие или утреннее ворчание Лиор над моим запястьем. Академия, кажется, решила, что сон — роскошь для людей с чистыми делами, признанными родами и отсутствием подозрительных родимых пятен, совпадающих с описанием младенца из исчезнувшей седьмой линии. Всё остальное требовало бодрствования. Или, по крайней мере, лежания с открытыми глазами, пока потолок лекарского крыла медленно светлеет от рассвета, а в голове снова и снова разворачиваются сухие строки старых документов.

Элиара Морвэйн. Последняя наследница. Погибла при пожаре вместе с младенцем. Родовая отметина младенца — седьмая раскрытая створка. Тела повреждены, подтверждение невозможно. Дом Арденн возражал против закрытия седьмой строки. Дом Роан и дом Вальтор сочли дальнейший поиск угрозой стабильности. Сведения о младших возможных ветвях передать в попечительские дома под контроль. Публично объявить дом Морвэйн прекратившим существование.