Книга Позорница ректора академии драконьей крови, страница 48 – Ксения Соболева

Кадеты входили группами, разговаривая тише обычного. Даже высокородные, обычно превращавшие любое учебное помещение в продолжение собственного салона, здесь держались собраннее. Родовая магия, судя по всему, была не тем предметом, где можно полностью спрятаться за фамилией. Фамилия давала право стоять выше, но кровь всё равно приходилось предъявлять лично. В этом было почти утешение. Почти. Потому что я уже знала: если кровь высокого рода вспыхнет ярко - это наследие. Если кровь низкой девушки поведёт себя странно - это ошибка, угроза или повод для комиссии.

Я заняла место в нижнем ряду, ближе к выходу, как делала прежняя Лиана. Не потому, что хотела повторять её привычки, а потому что в этом зале мне слишком явно не нравилось находиться далеко от двери. Рёбра всё ещё ныли после вчерашней тренировки, хотя я формально и не участвовала в ней, а ожог на груди под воротником саднил от каждого глубокого вдоха. Лиор на утреннем осмотре долго молчала, обрабатывая клеймо, потом сказала, что восстановление идёт быстрее ожидаемого, и посмотрела на меня так, будто это было не хорошей новостью, а ещё одним симптомом. Я спросила, стоит ли мне беспокоиться. Она ответила: «В этой академии - всегда». После этого, кажется, мы обе решили, что разговор можно считать исчерпанным.

Тарен Нарв сидел через несколько мест от меня. После вчерашнего двора он не подошёл, не поздоровался, даже не посмотрел открыто, но я заметила, что, проходя мимо, он на полшага замедлился. Его лицо оставалось напряжённым, а под левым глазом темнела свежая тень, которой вчера не было. Не синяк ещё, но след. Значит, правда, сказанная против Эвелины, уже начала обходиться ему дорого. Я хотела что-то сказать, но он сел, не поворачивая головы, и раскрыл тетрадь. Ладно. В этой академии благодарность тоже могла быть опасной. Иногда лучшее, что можно сделать для человека, - не замечать его слишком явно.

Эвелина вошла последней из золотого крыла, как будто зал должен был успеть настроиться на её появление. Сегодня она была в форме с алой перевязью через плечо, на которой родовой знак Роан мерцал маленькими угольками. Мира шла рядом, тише и мягче, но её глаза быстро скользнули по мне и тут же отвернулись. Селеста держалась чуть позади, с выражением скучающей красавицы, которую привели на представление, заранее предупредив, что крови может быть мало. Когда Эвелина увидела меня, её лицо не изменилось. Но именно это и было предупреждением. Она уже не собиралась размениваться на ведро, лестницу и публичные приказы. Смех во дворе она запомнила. И теперь ждала момента, где я оступлюсь без её открытого участия.

Преподавательница родовой магии появилась сразу после третьего звона. Магистра звали Иллара Дейн, и память Лианы сохранила её как женщину требовательную, резкую, из тех, кто верит в систему не потому, что слепа, а потому, что система всегда была добра лично к ней. Высокая, сухая, с серебристыми волосами, стянутыми в узел, и узкими губами, она носила тёмную мантию с нашивкой в виде чаши, над которой раскрывалось драконье крыло. Её взгляд быстро прошёл по рядам, задержался на мне на мгновение дольше, чем требовала перекличка, затем скользнул дальше. На кафедру она не встала. Сразу подошла к чаше в центре и положила ладонь на её край. Символы вспыхнули слабым красным светом.