Книга Песочный замок для графини на мели, страница 72 – Люсия Веденская

Потом вдруг стал серьезнее.

— Леди Сэндклифф.

Я подняла голову.

— Пока что… — он чуть помедлил, подбирая слова, — все, что я увидел сегодня ночью, останется между нами.

У меня внутри неожиданно потеплело.

Сильно.

Почти болезненно.

Потому что только сейчас я окончательно поняла: он мог бы испугаться. Мог бы рассказать. Мог бы превратить меня в местную легенду уже к завтрашнему утру.

Но не сделал этого.

Я медленно кивнула.

— Спасибо.

Он ничего не ответил.

Только слегка коснулся пальцами края шляпы — почти незаметный жест — и начал подниматься по лестнице обратно к особняку.

Фонарь постепенно удалялся вверх, золотой свет становился все меньше, пока наконец не растворился среди темных камней и ночного ветра.

И только тогда я поняла, что снова осталась одна.

Я медленно опустилась на холодный валун у воды и посмотрела на море.

Теперь оно казалось другим.

Не менее опасным.

Не менее огромным.

Но… ближе.

Словно между нами исчезла какая-то старая граница, о существовании которой я раньше даже не подозревала.

Волны лениво накатывали на берег, пена серебрилась под луной, а где-то глубоко под темной водой двигалось нечто древнее и живое, частью чего я теперь, похоже, действительно стала.

Я обхватила колени руками и тяжело выдохнула.

— Ну что ж, Аня, — пробормотала себе под нос. — Кажется, тебе тоже многое предстоит переварить.

Море тихо зашумело в ответ.

И почему-то именно сейчас этот звук больше не казался чужим.

Глава 24. Ничему жизнь не учит

После той ночи инспектор Блейквелл исчез.

Не в драматичном смысле, конечно. Никто не объявлял его пропавшим, не находил таинственных следов у берега и не шептался на кухне о заговоре морских духов. Он просто… перестал приезжать.

И я неожиданно часто ловила себя на том, что замечаю это.

Сначала — мимоходом.

Потом все чаще.

Каждый раз, когда у ворот останавливался экипаж, я невольно поднимала голову от бумаг. Каждый раз, когда кто-то из слуг говорил «человек из города», внутри что-то коротко вздрагивало.

А потом я неизменно чувствовала себя идиоткой.

Потому что у инспектора вообще-то была работа. Настоящая. С преступлениями, бумагами и живыми людьми, которые не превращаются по ночам в морских существ.

Да и что он должен был делать после увиденного? Приходить на чай и обсуждать хвост?

Хотя, если честно, мне этого почти хотелось.

Эта мысль раздражала особенно сильно.

Поэтому я с удвоенным упрямством ушла в работу.

Стройка продолжалась с утра до вечера. Берег постепенно переставал выглядеть местом, где удобно только умирать при трагических обстоятельствах. Рабочие укрепляли лестницу, устанавливали первые навесы, возились с деревянными настилами. В доме тоже все менялось: часть комнат уже начали приводить в порядок для будущих постояльцев, в столовой чинили мебель, а в бывшей музыкальной гостиной наконец-то ожило пианино.

Правда, ожило оно весьма нервно.

По утрам из комнаты теперь доносились звуки, напоминающие драку очень эмоциональных чаек.

Но даже это казалось прогрессом.

Я почти начала верить, что все действительно получится.

А потом однажды вечером снова услышала в коридоре тяжелые шаги.

И внутри мгновенно все похолодело.

Потому что некоторые звуки невозможно перепутать. Особенно если они уже однажды предшествовали попытке твоего убийства.