Книга Смеющаяся Река, страница 97 – Людмила Семенова

— Стала, Юха, — твердо произнес Илья. — Матерью леса. Вам с ней это дитя досталось уже нездоровым, потом еще сильнее заболело, а вы все-таки вдохнули в него жизнь. Того и гляди, на следующее лето уже и ягоды пойдут! И для этого был нужен именно такой характер, как у Линды.

— Спасибо, Велхо, и спокойного сна всей твоей семье, — тихо сказал Юхани и поклонился. Когда он исчез, Илья поглядел вслед и устало провел по мокрым волосам. Вокруг ненадолго воцарился покой, и только дождь мешал раствориться в нем, забыть о долге шамана, отца и просто человека, у которого обязанности росли пропорционально возрастным недугам.

Дома, в воздухе спальни, привычно пахло прелыми яблоками и осенней почвой. Накки, вернувшаяся после ночного купания, сидела перед зеркалом. Она посетовала, глядя не на мужа, а в свое отражение:

— Вы с Юхой в любую погоду найдете время, чтобы поболтать, пока жены скучают одни! И только Сату уже лежит в объятиях Хея. Видимо, знает она какой-то секрет, как удержать мужа рядом!

— Я думаю, милая, все вы знаете нечто такое, что мужчинам никогда не понять, — отозвался Илья с улыбкой, — и только поэтому сегодняшнюю ночь удалось пережить. Надеюсь, и Кайса вырастет такой же мудрой.

— Так и будет! — заверила Накки. — Иначе кому я потом наши озера доверю? А пока пусть дочка спит, да и ты ложись: завтра снова трудный день. Только сначала позволь тебя согреть.

Она сняла с мужа мокрую тяжелую куртку, положила ее на чугунную печурку, заряженную магическим теплом, и поставила рядом его сапоги. Затем выскользнула из сорочки, словно меняла кожу, — оболочка осталась на полу, а нежная плоть водяницы подсвечивалась пламенем от печки, похожим на лунный свет. Прохладные руки обвились вокруг шеи и плеч Ильи, губы нашептывали ласковые слова в такт дождю, который теперь казался колыбельным напевом. Древним, как сама земля и озера, породившие эту горделивую и прирученную им красавицу…

Засыпая, Илья видел незнакомое море, где вода была не соленой, а освежающей, с бодрящим торфяным привкусом. Луна нависала над его бледно-голубой гладью, а ее земные посланницы плясали по воде светлыми огоньками. Огромный змей с серебристой чешуей плыл по лунной дорожке, извивая кольцами крепкое тело, а изящная белая саламандра цеплялась за него коготками, оплетала хвостом, отогревала и дразнила своим дыханием.

В это же время изба на опушке леса освещалась мерцанием гнилушек, которые лешачиха приносила с родных болот. Чары от них превращались в золотистые нити и тянулись к окну, образуя диковинные узоры, как на старинных витражах. Линда заботилась о своем доме как умела, хотя при других демоницах по-прежнему отзывалась про «людской быт» с презрением.

Хозяин этого дома растянулся на застеленном полу в серебристой волчьей шубе. На ней еще остались следы засохшей крови и снадобий, которыми Линда оказывала мужу первую помощь. В зверином обличье быстрее зарастали раны и выходила зараза, да и вообще оно было куда прочнее — Юхани порой шутил, что антропоморфное тело нужно ему только для секса с женой и посиделок с Коди-Хенрикки, со всем остальным волк справлялся бы не хуже. О Другом Лесе и его порядках он предпочитал не вспоминать, но тот все равно маячил в жизни леших жуткой безмолвной тенью.