Книга Круговорот и тени, страница 134 – Джин Родман Вулф

Тут он, запнувшись, остановился как вкопанный.

— Старина Свин тебе друг, браток.

— Знаю, знаю. Оттого-то и тяжело так. Уходя с родины, из Гор, Взирающих На Горы, ты уже был слеп, если я верно понял твой рассказ.

— Когда Свин от братвы уходил… точно так.

— И весь путь сюда проделал пешком, хотя лишён зрения.

— Точно так, браток. Сколько покувыркаться пришлось – о-го-го!

— Тогда, Свин, у меня к тебе просьба. Да, просить о подобном одолжении я не вправе и до конца жизни буду…

— Говор-рить – нет!

— Буду попрекать себя этой просьбой, но всё равно попрошу. Да, знаю, сюда тебя привёл я. Если б не я, ты б даже не подумал заворачивать в этот сгоревший квартал… а может, и в Вирон вообще.

— Выкладывай уж, браток.

— Поначалу я думал… показать тебе, где некогда жил. Обитель авгура, дом, в котором рос. И отцовскую лавку… то есть где они все стояли когда-то, в прошлом. Рассказал бы немного о них… что они… что эти места для меня значат.

Как ему ни хотелось зажмуриться, он собрал волю в кулак и устремил взгляд в лицо Свина.

— Но вместо этого попрошу вот о чём. Выжлец пошёл нанимать комнату в гостинице и рад будет приютить любого из нас – вернее сказать, нас обоих, хоть вместе, хоть по отдельности. Гостиница называется «У Горностая», а находится на холме под названием Палатин, в центре города. Не согласишься ли ты отправиться туда в одиночку? Будь добр. Очень тебя прошу.

Свин улыбнулся.

— И это всё, браток?

— Клянусь, до ростени я тебя там разыщу. Понимаешь, мне просто хочется… нужно побыть здесь одному. Нужно, и всё тут.

Длиннющие руки Свина (казалось, о ножнах с мечом в огромном кулаке Свин позабыл) потянулись к нему.

— Всё путём, браток, всё путём. Нужен те был на дорогах, счас нужно, чтобы слинял. Не казнись, не морочься. В круговороте и так зла да обид хватает. Надо – стал-быть, прощевай до времени.

— Я тебя разыщу, обещаю, – повторил он. – Будь добр, передай Выжлецу, что я тоже приду, только с ужином из-за меня пусть не ждёт. А ты, Орев, ступай-ка со Свином. Поможешь ему.

Орев недовольно каркнул, однако послушно перепорхнул на плечо Свина.

Оставшийся посреди улицы хозяин Орева, опершись на посох, глядел им вслед, не в силах сделать ни шагу, пока оба – неторопливо, возвышаясь над немногочисленными, скверно одетыми прохожими, бредущий прочь человек громадного роста и кажущаяся необычайно крохотной, беззащитной на плече великана чёрная с алым (кроме этих алых мазков, унылую серость пожарищ не украшало ничто) птица – не скроются из виду.

Наконец медленное, мучительно медленное «тук-тук-тук» бронзового наконечника ножен утихло. Великан, остановив встречного, заговорил с ним, но о чём, издали было уже не расслышать. Прохожий что-то ответил, указывая вдоль Серебристой, в направлении рынка: вероятно, словами объясняя дорогу остановившему его слепцу, а жестом – птице. Вот великан всё тем же медленным шагом двинулся дальше, и, наконец, оба исчезли с глаз, растворившись среди чёрного с серым.

Тогда он сам развернулся и быстро направился дальше. На каждом шагу разивший неровную, сплошь в колеях да рытвинах, землю посреди улицы, деревянный кончик посоха то упирался в камень, то орошал брызгами грязи его ботинки и манжеты потрёпанных коричневых брюк.

Вот здесь играли детишки, растаскивая на прыгалки бельевые верёвки майтеры. Какое-то время спустя те грустные, полуголодные девчушки с чёрными чёлками, с длинными косами, украшенными обрывками разноцветной пряжи, прыгнули прямо на Синий… да, кто на Синий, а кто и на Зелёный, и последних, по большей части, наверняка уже нет в живых.