Книга Круговорот и тени, страница 94 – Джин Родман Вулф

— Кажется, понимаю, мессир рехтор.

— Третий выход: ты ничего не отвечать. Если так быть, я тебе друга назначить быть должен. Тогда твоя вина мы доказывать быть, а он мочь расспрашивать наши свидетели. С дети и те, кто не мочь говорить, так делаться есть.

— Выходит, тебе, мессир рехтор, придётся доказывать мою виновность? А я-то думал, ты станешь моим судьёй.

— Твой судья я есть. Если виновен ты быть, доказать это должен я. Что ты на обвинение отвечать быть?

Я вопросительно взглянул на Берупа, но тот поспешил отвести взгляд в сторону.

— До суда я не стану отвечать ничего, мессир рехтор.

— Ответ ты дать должен сейчас, чтоб мы к суд подготовиться смочь.

Я вновь отрицательно покачал головой.

— Со мной вслух говорить ты должен есть!

Перепугался я к тому времени здорово, однако вспомнил, как страстно Шёлк в гостинице у озера Лимна желал публичного суда над собой, хотя прекрасно понимал, что по завершении суда неизбежно будет признан виновным и приговорён к смерти.

— Ты – мой обвинитель, мессир, – призвав на помощь всю имевшуюся храбрость, заговорил я. – Отведи меня к беспристрастному судье. С ним я поговорю охотно.

— Твой судья я есть! – выкрикнул он, забарабанив по столу тростью.

— Ты претендуешь на право обвинять меня согласно вашим законам, законам дорпским, о каковых мне ничего не известно. Я требую права на защиту согласно единственному известному мне закону – закону здравого смысла. Здравый смысл требует беспристрастного судьи, а также советов того, кто знаком с вашим сводом законов… – (Отчётливо помню, как у меня в этот миг перехватило горло). – Человека, дружески расположенного ко мне.

Какое-то время тишину, воцарившуюся в селларии, нарушало лишь шарканье легерманских сапог.

— Это есть всё, что ты быть сказать, мессир Бивень?

Я кивнул.

— Со мной вслух говорить ты должен есть!

Напрягшись в ожидании удара сзади, я отрицательно покачал головой.

— Мессир Беруп!

— Да, мессир рехтор? – с лёгкой дрожью в голосе отозвался Беруп, шагнув вперёд.

— В твой дом мессир Бивень прожить как много день?

Ответил Беруп не сразу. За время паузы я заметил, как пальцы его самую чуточку сгибаются один за другим, словно он украдкой, не желая сего показывать, считает с их помощью минувшие дни.

— Восемь дней, судья Хамер, – ответил за него я.

— Меня звать «мессир рехтор» ты должен есть.

— Вовсе нет, Хамер.

— Ему ты заткнуть рот, – велел Хамер одному из легерманов, и тот, встав у меня за спиной, зажал мне рот ладонью.

— Шесть день, мессир рехтор, – подал голос Беруп.

— Не восемь, так есть?

Беруп неловко откашлялся.

— Только шесть я насчитать, мессир рехтор.

На сём нас прервали: в селларию втолкнули Шкуру, сопровождаемого Вадсиг и супружеской парой средних лет.

— Это мессир Шкура, так есть? – осведомился судья Хамер.

— Нет! – как можно громче ответил я, резко дёрнув ладонь легермана книзу.

— Что это ты говорить есть, мессир?

Легерман за спиной снова зажал мне рот, да ещё стиснул горло сгибом локтя, так что ответить я не сумел.

— Мессир, твоё имя нам нужно есть, – объяснил Хамер Шкуре.

— Копытом меня зовут, – буркнул Шкура.

— «Мессир рехтор» мне должен говорить ты, мессир. Ты отвечать снова.

— Да, мессир рехтор.

Хамер со вздохом поднял взгляд к потолку, вне всяких сомнений, моля бессмертных богов о милосердии, как и я сам.