Книга Зверь в Ниене, страница 105 – Йёрген Теодорсон

«Весь город искал, – вспомнил Малисон слова солдата. – Почему не нашли? Искали чужого, а это был свой».

Он развернулся и пошёл в лавку. Он вспомнил свою поездку в Бъёркенхольм-хоф на Ильин день и подслушивавшего Ингмара.

Злой, жгучий взгляд его купец чувствовал всей спиной.

«Я тебя нашёл», – думал Малисон.

Упреждая губернаторский поезд, в Ниен прибыли слуги.

Лошадки, запряжённые цугом, тянули санные возки. Пару полегче, в которых сидели лакеи со своим нехитрым скарбом, и один длинный крытый, с поваром и мальчонкой, набитый деликатесами и кухонной утварью.

Как серые мыши, они промелькнули по Якорной улице, простучали полозьями по бревенчатому настилу Корабельного моста и скрылись в воротах Ниеншанца.

Чуть погодя на рынок пришли незнакомые люди, много и с разбором скупающие провизию, а с ними солдаты – таскать. Заглянули к Малисону.

— Говорят, у тебя есть хорошее вино? – спросил по-шведски ливрейный лакей с надменным лицом холуя.

— У меня – самое лучшее в городе, – радушно ответствовал Малисон, выходя из-за прилавка. – Извольте попробовать.

Он выудил из ящика бутылку, дёрнул из ножен пуукко и ловко сбил сургуч.

Фадей выставил три оловянные чарки.

«Этот от голода не помрёт», – оценил Малисон.

Солдат, сопровождающий лакея, жадно повёл носом, но ему никто не собирался наливать.

Купец вдавил пальцем пробку и налил вина. Снял с горлышка шнурок с этикеткой, протянул лакею.

— Кларет, из Бордо, самый лучший в Ингерманландии, – похвастался купец и подал чарку. – За здоровье Его Сиятельства!

— Скёоль, – озадаченно промолвил холуй, разглядывая неразборчивую надпись на бумажке. Отпил вина, подождал, распробовал и допил до дна.

Стукнул чаркой по прилавку.

— Давай ещё! – предложил купец (бутылка всё равно была раскупорена). – Скёль.

— Скёоль!

Вяло поторговавшись, более для проформы, лакей выложил серебро.

«Три дюжины господам офицерам – на вечер, – Малисон понял, что настал его час, но виду не подал. – Потом ещё придёт».

Он услал Фадея за санями, а пока брат отсутствовал, развлекал лакея разговорами, показывал товары и продал четвёрку табаку дрянного голландского, пару хороших перчаток и дюжину свечей.

Наутро, оповещённые и подготовленные, потянулись в крепость мужики. Везли освежёванных свиней и овец. Битую птицу и белую рыбу. Торговля двинулась в рост, но Малисон знал, что настоящее оживление рынка впереди.

Он ждал и дождался. Из ратуши заявились гонцы – Клаус Хайнц, а с ним Фредрик и Уве.

— Это время пришло, – сказал Малисон.

— Я знал, что ты мне оставишь, хотя и не просил об этом, – ответил по-шведски Хайнц, чтобы подчинённые тоже поняли.

— Со всем моим почтением к уважаемому магистрату нашего славного города, – чуть поклонился Малисон.

— Пару ящиков.

Уточнять нужды не было.

— Смотри, разберут, – обратил его внимание Малисон. – Только что в замок отправил пяток. На ужин хватит, а как распробуют, придут ещё.

— Задержишь для нас пару, – сказал по-русски старший письмоводитель, чтобы писари не поняли.

— Ещё чего угодно? – с учтивостью испросил на шведском купец. – Хорошего табака вирджинского? Есть отличные трубки! Может, фаянс возьмёшь?

— Трубки твои не прокурены. А фаянс? – раздумчиво молвил Клаус Хайнц и перешёл на русский: – Если у тебя фаянс в замке закупят, сколько мне?