Книга Зверь в Ниене, страница 108 – Йёрген Теодорсон

Теперь и гуси…

И хотя пастор знал, что сейчас займётся ими вместе со всеми высокими гостями, чувство сострадания к падшим мира сего не оставляло.

Тем временем, достойные мужи от воспоминаний о службе в армии перешли к разговорам о работе.

— Собрать ввозную пошлину не всегда удаётся, – пожаловался начальник таможни барон Лейоншельд. – Финны как тараканы. Они снуют и снуют через границу. Сколько их ни задерживаешь, сколько их ни калечишь при задержании, сколько ни изымаешь у них грузов, они всё равно мельтешат на своих лодках возле наших пустых берегов.

— А вы не пробовали их жечь? – спросил Магнус-сон.

— Это не наши, не ингерманландские финны, – с некоторым сожалением пояснил Мортен Лейоншельд. – Это контрабандисты из Финляндии.

— Я имел в виду конфискованные грузы.

— Сжигать товары? – изумился начальник таможни. – Зачем?!

И все присутствующие согласились, что уничтожать таможенный конфискат нецелесообразно, а нужно реализовывать его через ниенских купцов. Выручку же, оставив продавцам их наценку, делить на три части. Одна пойдёт в награду таможне, другая – в распоряжение магистрата, а третья – в королевскую казну.

— Контрабандистов имело бы смысл отправлять на полугодовые тяжёлые работы, – заявил Карл-Фридер Грюббе.

— Они из другой провинции, – вздохнул Лейоншельд.

— Мы ведь ловим бродяг и присуждаем им по шесть месяцев исправительных работ, после чего выдаём обратно на Русь или в Эстляндию. В зависимости от того, откуда они забрели, – сказал бургомистр юстиции. – Чем финны хуже?

— Мера достойная, – признал генерал-губернатор. – Наша соседняя провинция – всего лишь одна из пяти вокруг Балтики.

Бургомистр Ниена кивнул, на лице его появилось мечтательное выражение.

— Принятие этой меры потребует внести серьёзные изменения в законы, – отец Магнуссона изучал право в университете Уппсалы, и его дед, и прадед; Иеремиас Магнуссон отъехал в самую захолустную провинцию, чтобы с должности судьи Ингерманландии перейти в штат риксканцелярии, и поэтому выказывал себя сторожевым псом Закона. – Контрабандисты Ниена, ввиду ничтожной роли нового города в делах королевства, не могут явиться основанием для выдвижения такого требования, при всём уважении, герр Пипер.

Генриху Пиперу будто плюнули в лицо.

— Понимаю, – бургомистр будто утёрся. – Мы имеем дело с тем материалом, которое даровал нам в этом краю милостивый Господь. И да простит нас Бог, если мы пытаемся вылепить что лучшее из имеющегося в наших руках.

— Ибо воистину, – подтвердил пастор Фаттабур. – Пестрота здешнего населения способна ввести в смущение любого пробста.

Уве и Фредрик принесли из печей «Медного эре» двух гусей, местной породы, некрупных. Лакеи быстро и ловко разложили мясо по тарелкам. Откупорили новые бутылки и наполнили бокалы.

— Они творят не подобающие человеку деяния, – поддержал пастора Клаус Хайнц, и все посмотрели на скромного нотариуса, который был ярко освещён и притом доселе неприметен. – В ходе дознания они как в капле воды показали нам все грехи мира.

— Суд скоро увидит собранные нами показания бюргеров, – кинулся на выручку добросердечный фогт Сёдерблум. – Они представляют собой Гордиев узел грехов и откровений.

— Которые можно разрубить только мечом. – Грюббе мрачно усмехнулся. – Мы надеемся на вас, Ваша честь.