Книга Зверь в Ниене, страница 113 – Йёрген Теодорсон

Расспросив многажды и на разные лады, как не могли бы допросить губернаторские дознаватели, в гарнизоне пришли к выводу – невиновен.

В судебном поезде прибыли адвокаты. По совету Клауса Хайнца купец Саволайнен уговорился с одним. Не для того, чтобы вернуть домой глумного сына, от которого отец очень хотел избавиться, а потому что положение в обществе обязывало нанять защитника, чтобы другие финны не принялись судачить о Валттери, будто он скупой как швед.

Отстаивать интересы в суде потянулись к адвокатам и мекленбуржцы. Звенели монеты. Скрипели перья, разгорались прения и заканчивались далеко не всегда в пользу истца, если он не догадывался нанять другого адвоката из той же команды. Защитники выступали, не покладая языков. Было в их братстве единодушие и чувство локтя. Знали, на что идут, и работали на износ. От сессии до сессии юристы жили весело, а как сессия – так хоть вешайся.

Пока заседатели выездного суда, не относящиеся к городу, рассматривали тяжбы бюргеров и жителей окрестностей Ниена, в застенках Ниеншанца трудились дознаватель и опытный палач, специально обученный причинению боли без смертельных увечий, которые могут привести к гибели допрашиваемого или неспособности его выступить на судебном процессе. Урпо из Кяккисалми был дилетантом-самоучкой и годился только для наказания солдат.

Тойво во всём сознался. Для этого на допросах неизменно присутствовал Карл-Фридер Грюббе, который был в курсе мелочей всех эпизодов убийств и умел вовремя задавать наводящие вопросы.

— Следствие вести – не кётбуллар кушать, – говорил он товарищу, когда по вечерам ратуша пустела и Клаус Хайнц заходил узнать, как идут дела.

— Надёжны ли его показания? Не изменит ли он их на суде?

— Дурак запуган. Он трепещет при одном моём виде, и даже на людях согласится со всем, что ему скажут, а я при этом кивну, – самодовольно заявил Грюббе. – Все обстоятельства указывают на него. Тойво жил рядом с Утой. Он её постоянно видел. Они были погодками. У них было время встречаться где угодно, в том же хмельнике.

— А если встрянут какие-нибудь случайные бюргеры с показаниями? – сомневался Хайнц. – Например, против Грит. Давай не будем закрывать глаза. К ней часто приходили по ночам, чтобы вынимать плод или предотвращать рождение младенца. Многие захотят донести на соседа.

— А кто укажет на Ингмара? Эти безумцы все обречены – и Линда-Ворона, и даже Безобразная Эльза рано или поздно придут к Висельному дереву. У Тойво были причины убить повитуху, если Грит умертвила их с Утой младенца. Он в этом сознался. Не уточнил только, за что её зарезал, но с моей помощью рассказал, как спрятал концы в воду.

— Что насчёт Малисона?

— Попытался убить его, испугавшись мести за семью.

— А семью за что?

— Глумной Тойво вожделел Айну Малисон и собрался вершить насилие, но она стала сопротивляться. За время службы фогтом в Нюрнберге я видел великое множество лихо заплетённых побуждений, которые двигали людьми, ведя их к краю бездны. Навести язык дурака на что-то похожее оказалось достаточно легко, не вызывая подозрений у дознавателя.

— Ты и про священника ухитрился обосновать?

Карл-Фридер Грюббе желчно хмыкнул.

— Отец Паисий заподозрил его и однажды предложил покаяться, после чего Тойво не замедлил подкараулить попа в храме ночью.