Книга Зеркала и отражения, страница 29 – Игорь Москвин

— Ничего, это у вас в столицах всё по регламенту, а у нас тут запросто. Вы, как я понимаю, хотели бы уточнить, сколько ювелирных мастеров в нашем городе…

— В губернии, – мягко поправил Гурский.

— Да, вы правы, в губернии. Сейчас могу сказать про Тихвин: у нас только один мастер золотых и серебряных дел, но он больше по церковным…

— А крестики девиц? – напомнил Роман Сергеевич.

— Я не подумал, – признался Подгурский.

— Вот его и нужно навестить. Вы не хотите составить мне компанию?

Болислав Иванович на миг задумался. Конечно, имелось желание посмотреть, как проводят дознание петербуржцы. Но об этом наверняка доложат исправнику, и тот затаит обиду. Представители сыскной полиции укатят в столицу, а Гречёв останется здесь.

— Нет, – ответил он слегка раздражённо, – у меня сегодня очень много дел, так что, простите, не могу. А наш местный мастер проживает на Московской улице в собственном доме, вы сразу его заметите, Роман Сергеевич.

2

Дом действительно оказался приметным. Каменный, в три этажа, крытый железом. Соседские же, в которых только первый возводился из камней, а второй – из брёвен, смотрелись недомерками на фоне такой громадины.

К дому Гурский подъехал на санях. Уже спустился на затоптанный снег, и только тут его осенило:

— Господи, кольцо!..

Он опустил в карман пиджака руку и нащупал там клубок цепочки и угловатый крестик.

«Этого достаточно», – мелькнуло в голове, а вслух, не поворачивая головы, он велел извозчику: – Жди здесь.

Направился к дому. Поднялся на крыльцо и дважды повернул рычажок, примостившийся у входной двери.

Где-то внутри дома дважды глухо звякнул колокольчик.

Через минуту или две щёлкнул замок. Роман Сергеевич поднёс руку к рычажку, чтобы вновь побеспокоить хозяев.

Дверь отворилась, и в щель высунулась белобрысая голова девчушки лет десяти-двенадцати.

— Хозяин занят, приходите к пяти часам, – протараторила она.

Гурский сунул в щель между дверью и косяком ногу.

— Доложи, что прибыл господин Гурский по важному делу.

— После пяти. – Девчушка дёрнула несколько раз за ручку, но дверь не подалась.

— Не балуй, – произнесла белобрысая голова таким серьёзным взрослым тоном, что Роман Сергеевич заподозрил, что сие действо производилось не в первый раз. – Не балуй, говорю, иначе Фаддею Матвеичу пожалуюсь.

— Доложи, дура, – голос петербургского гостя звучал хотя и тихо, но со зловещими нотками, – хозяину, что прибыл для серьёзного разговора из столицы сыскной надзиратель Гурский. – И спустя несколько секунд тем же тоном дополнил: – Роман Сергеевич.

— Не велено, – девчушка тянула ручку двери на себя.

— Ты иди доложи, а там пусть хозяин решает. – Только сейчас Гурский вспомнил, что не спросил у рассерженного судебного следователя ни имени, ни фамилии мастера. – И повтори, что для разговора прибыл из самой столицы. Поняла?

Белокурая головка исчезла и почти сразу показалась вновь, словно хозяин находился за дверью и нашёптывал девчушке, что говорить.

— Ступайте за мной, – сказала она, на сей раз миролюбиво и без всякой злобы.

Через некоторое время, после перехода по двум длинным коридорам, девчушка открыла дверь и отступила в сторону, пропуская нежданного гостя.

Комната, в которой оказался Гурский, представляла собой квадратное помещение, довольно-таки светлое. Роман Сергеевич понял, что попал в сердце дома – мастерскую кормильца семьи. Здесь же стояли на подставках какие-то маленькие ручные станки, небольшого размера тиски. Сам же хозяин восседал, как монарх на троне, за верстаком, покрытом велюровой салфеткой, и держал в правой руке замысловатое изделие (Гурскому показалось, что кольцо), а в левой – инструмент с острым жалом.