Книга Зеркала и отражения, страница 31 – Игорь Москвин

Турскому стало понятно, что между этими двумя людьми пробежала чернющая кошка. На взгляд Романа Сергеевича, крестик, да и цепочка тоже, были сделаны вполне добротно, замочек надёжный, не порвать. А что фигура Иисуса изготовлена с не очень чётко прорисованными деталями – так ведь работа не для какой-нибудь влиятельной или богатой персоны, а для массового, так сказать, покупателя, который не рассматривает крестик, а носит его на груди.

Расспрашивать больше не было нужды – всё равно, кроме хулы, ничего не услышишь. Но Гурский отличался дотошностью, которая иной раз злила начальников, хотя они и признавали, что такое качество должно сопутствовать профессии сыскного агента.

— Я, конечно, не вправе задавать такие вопросы, но что вы можете сказать о Кипиченкове?

Мастер засопел, как вскипающий самовар, покраснел щеками, и даже начала топорщиться реденькая бородка. Он сжал губы до белизны, но тут же откинулся на спинку кресла, явно сделанного на заказ и… рассмеялся.

— Сгазу видно сыскного агента. Видите, что воспоминания об этом пгохвосте непгиятны мне, но, однако же, спгашиваете.

— Таковая моя должность – спрашивать, – вслед за хозяином улыбнулся Гурский.

— Значит, что могу о нем сказать? Пгохвост, жулик и пгоныга, но, надо отдать ему должное, со своими, как вы выгазились, изделиями откгыл лавку в столице, не где-нибудь, а пги Александго-Невской Лавге.

— Не может быть! Там же невозможно даже в окрестностях что-нибудь открыть. Своя гильдия, чужаков не пускает.

— Однако факт остаётся фактом. Я сам ездил в столицу и заходил в лавку к этому пгохвосту. Я думал – вгаки, но оказалось пгавдой.

— Любопытно, – задумчиво сказал Роман Сергеевич. – А вы, случаем, там его не встретили?

— Нет. Мне было бы кгайне непгиятно увидеть его. Но лавка хоть и маленькая, однако изделий много, большинство из сегебга. Но такие… – хозяин начал подбирать слова, – не штучный товаг, а эдакий… для невзыскательного покупателя из кгестьян или мещан.

— Понятно. А что он за человек?

— Непгиятная личность.

— Он… – но прежде чем сыскной агент успел задать вопрос, золотых дел мастер его перебил.

— Пгежде я бгал учеников, так вот Фома был последним. Гуки у него есть, голова есть, хогошие вещицы может делать, но есть и желание получить всё и сгазу. Поэтому он не гнушается явной халтугой. Оттого-то мы и газошлись. Он уехал в Чегеповец и там осел, набгал учеников, поставил на поток изготовление вещей, за котогые мне было бы стыдно.

— Благодарю за сведения.

— Помогли вам?

— Да, они пришлись, кстати.

— Вот, – Аполлинарий Андреевич положил на стол перед петербургским гостем список.

— Что это? – Коцинг склонился над столешницей. – Ах да, – кивнул он. – Итак, всего семьдесят модисток? – взглянул вопросительно на собеседника.

— Совершенно, верно, семьдесят.

— Хорошо.

— Вы говорите, хорошо? – Попов вздёрнул брови. – Города разбросаны по всей губернии, и между ними большие расстояния, так что на проверку уйдёт бог знает сколько времени. Эдак мы с вами до начала следующего века проверять будем. А вы – «хорошо».

— Вы правы, времени уйдет немало, но здесь у нас есть реальная зацепка. Через изготовительницу платьев мы сможем выйти на заказчика, а там, возможно, – и на самого убийцу.

— Вы полагаете, что заказчик и злодей – разные лица?