Книга Зеркала и отражения, страница 62 – Игорь Москвин

Чтобы как-то сгладить возникшее напряжение, Яков Яковлевич сказал:

— Мне повесть понравилась небанальным сюжетом и рассуждениями главного героя. Хотя у Льва Николаевича нет проходных банальных сюжетов.

— Здесь я с вами соглашусь. Пройдут годы, люди забудут многих сейчас кажущихся знаменитыми людей, а вот Толстого помнить будут.

— Вы правы, Екатерина Семёновна. Некоторые вещи, которые сейчас мы воспринимаем в штыки или вовсе не принимаем, станут не то что обыденными, но именно о них будут дискутировать и искать новые грани в таких вещах.

— Вы тоже читали эту повесть?

— Читал, Екатерина Семёновна. И с не совсем высказанным Львом Николаевичем согласен.

— Вы – с Толстым? – удивилась дочь хозяйки, тем самым будто показывая, что писатель – это величина, а сыскной агент – всего лишь чиновник, не понимающий всей гениальности авторского замысла.

— Екатерина Семёновна, если позволите, о литературе мы поговорим в следующий раз, а сейчас… – Коцинг поднялся. Хотя он верил девушке, но сыскное начало давало о себе знать. Всякое дело необходимо довести до логического конца, а значит, нужно пригласить госпожу Матунину-младшую проехаться вместе в мастерскую модистки Серовой, чтобы окончательно увериться в непричастности Екатерины. – Екатерина Семёновна, вы не будете возражать, если я вас попрошу проехать со мною для уточнения некоторых сведений?

Хозяйка побагровела, губы её затряслись, глаза метнули искры.

— Господин Коцинг, – голос её звучал чуть ли не пронзительно, – моя Катенька ни в какое управление не поедет. Она ни в чём не повинна. Как вы смеете её забирать в ваше гнусное заведение?

— Простите, госпожа Матунина, вы неправильно меня поняли. Я не собираюсь препровождать Екатерину Семёновну в полицейское управление. Я не имел такого желания, да и нет такого преступления, за которое можно задержать вашу дочь. Мне просто нужна помощь. Вот от оказания такой услуги, надеюсь, Екатерина Семёновна не откажется.

— Это связано с теми девицами, которые безвременно скончались в Тихвине? – Дочь даже не смотрела на мать, а впилась взглядом в петербургского чиновника и словно не слышала возражений старшей Матуниной.

— Да, – сказал Коцинг.

— Хорошо, я готова вам помочь. Мама, вы не беспокойтесь, мне будет отрадно, если моя помощь поможет в розысках тихвинских убийц.

— Но я не понимаю… – начала старая женщина, но тут же рука Екатерины легла на материнскую руку.

— Мама, не беспокойтесь. Господин Коцинг препроводит меня обратно, – и тоже поднялась из-за стола.

— Можете не волноваться, через час Екатерина Семёновна предстанет перед вами.

— Вы везёте меня к госпоже Серовой? – полюбопытствовала Екатерина Семёновна, когда Коцинг подал руку девушке, чтобы та села в сани.

— Надо отдать вам должное, вы проницательны.

Ни модистка Серова, ни её швеи не опознали в Матуниной-младшей ту женщину, что заказывала и забирала платья. Даже не выказывали никаких сомнений.

— Нет, – сказала модистка, – та была слегка пошире в кости, да и лицо не такое. У той взгляд испуганный был, да и глазки бегали, словно лошади по кругу, а эта… Нет, не она.

Когда приехали обратно, Коцинг вышел первым и снова подал девушке руку.

— Вы простите, Екатерина Семёновна, за спектакль, который я устроил сейчас, но, увы, мне надо вести дознание и искать преступника. Для этой цели…