Книга Зеркала и отражения, страница 63 – Игорь Москвин

— Все средства хороши, – усмехнулась девушка, но не оттолкнула протянутую руку, а оперлась на неё.

— Я хотел бы, чтобы у вас не осталось превратного впечатления о сыскной полиции…

— И о вас, в частности, – дополнила Матунина-младшая.

— И обо мне, в частности. – Голос Коцинга звучал ровно, в нём не слышалось ноток раздражения. – Мы не такие звери, как нас привыкли представлять. Мы – обычные люди, которым на плечи взгромоздили непосильный груз ответственности за всё и вся, даже за то, чего ещё не произошло, но обязательно должно произойти. Мы привыкли к некоторому пренебрежению нами в обществе, но кто-то должен бороться с теми, кто не даёт нам спокойно жить. Я понимаю, что мои слова пусты для вас, но поверьте, в данную минуту у меня возникло обычное человеческое желание оградить вас от всякой грязи, которая могла прилететь со стороны.

— Но ведь вы…

— Да, – мягко перебил собеседницу Яков Яковлевич, – я возил вас для показа свидетельнице, и возил открыто, ведь я от вас ничего не скрывал. И мне хотелось, чтобы вы не поняли меня превратно: мы занимаемся поисками преступников и просим у обычных людей помощи, если нам её могут оказать. Разве это предосудительно?

— Нет, но…

— Екатерина Семёновна, я не стал показывать вас украдкой госпоже Серовой. Не волнуйтесь, я не стану устанавливать за вами тайную слежку. Если я имел бы подозрения насчёт вас, то…

— Не надо, я вас поняла.

— Можно последний вопрос, если позволите?

— Задавайте.

— Вы, случаем… нет, не так. Среди родителей ваших учеников есть высокий мужчина, ростом под десять вершков, аккуратный, всегда в выглаженной одежде, без следов пыли на обуви, телом худощав и с лицом вытянутым?

Девушка нахмурила лоб, но тут же он прояснился.

— Таких не встречала, чтобы и высокий, и очень аккуратный одновременно.

— Благодарю.

— Пожалуйста, вы… Я не это хотела сказать…

— Собеседница начала говорить довольно тихо, но было видно, что она тщательно подбирает слова.

— Я понимаю вас. Я понимаю, что вам необходимо найти убийц, пока они не натворили новых бед. То, что я говорила ранее, – простые эмоции, которые возникают в первую минуту, когда хочется наговорить колкостей и… глупостей. До свидания, Яков Яковлевич, – впервые Екатерина Семёновна назвала Коцинга по имени-отчеству, повернулась и быстрой походкой скрылась в парадной.

2

Исправник Гречёв приказал, чтобы разыскали надзирателей первого участка – Цецуру и второго – Пронина, чтобы поговорить о сложившейся ситуации и, если возможно, с их помощью подыскать человека на роль преступника.

Первым явился Пронин – коренастый, с колючим взглядом и всегда хмурым лицом, словно в жизни ничего хорошего не видал. Иван Фёдорович в бытность свою служил в пехоте подпоручиком, но военная карьера не заладилась, и ему пришлось уйти из армии. А здесь представилась выгодная оказия, и Пронин стал надзирателем 2-го участка города Тихвин.

— Разрешите, Андрей Иванович?

— Проходи, дорогой, – Гречёв указал рукой на стул, другой рукой из-под стола, словно завзятый фокусник, выудил вторую рюмку. Плесканул в неё. – Садись. Я тебя не по служебному делу позвал, но надо кое-что нам решить. Вот придёт Сергей Яковлевич…

Раздался стук в дверь.

— Вспомнишь нечистого, он тут как тут, – Пронин скривил губы в улыбке. Он недолюбливал своего соседа по участку.