Книга Зеркала и отражения, страница 72 – Игорь Москвин

— Ты упомянул, что девица сия бежала?

— Ну да. Иван Сидорович уж очень обеспокоен был, даже от этого происшествия слёг и несколько недель с постели не вставал. Наш доктор хотел уж из столицы докторов пригласить, но Петякин пошёл на поправку.

— То есть причиной болезни стала Анастасия?

— Именно она.

— Вернулась она, как блудная дочь?

— Увы, как уехала, так больше в наших краях не появлялась.

— Известно, с кем сбежала?

— Были только слухи, – урядник уклонился от прямого ответа, пряча глаза.

— Семён, – произнёс Роман Сергеевич даже не назидательно, а успокоительно, – я же приехал сюда не для того, чтобы выволочку тебе устраивать, тем более что у тебя есть непосредственный начальник, – Гурский взглянул на Владислава Осиповича. – Мне сведения нужны, которые помогут в текущем дознании. Так с кем?

— Когда я начал разбираться в этом деле, – заговорил тихим голосом Игнатьев, – по просьбе господина Петякина, то выяснил, что Анастасия имела переписку с неким господином Ивановым…

— Ивановым? – Распространённая фамилия на сей раз прозвучала совершенно по-новому, так что петербургский гость даже не скрывал своей радости.

— С Александром Александровичем Ивановым. Я переговорил с мальчишкой, который таскал письма от Анастасии к упомянутому мной господину и обратно. Письма всегда находились в заклеенных конвертах и без подписей.

— Сколько раз передавал парнишка письма, и с какой периодичностью?

— Я выяснил, что чуть ли не каждый день в течение трёх месяцев.

— Трёх месяцев? – изумился Гурский. – И никто не заметил никаких изменений в поведении барышни?

— Нет.

— Н-да, любопытно. А можно побеседовать с парнишкой, чтобы он описал незнакомца?

— К сожалению, нет. В июле месяце он утонул в речке.

— Утонул?! – удивлению Романа Сергеевича не было предела. Лоб его покрылся капельками пота. – И утонул, видимо, сразу же после побега барышни?

— Недели через две-три.

Даже становой, не очень сведущий в сыскном деле, не стерпел и произнёс, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Свидетеля убрали?

— В самую точку, Владислав Осипович.

— Но позвольте, господа, – чуть ли не оправдывающимся тоном сказал Игнатьев, – к нам приезжал доктор, он ничего не установил и дал заключение, что парнишка сам виноват. Неудачно нырнул с берега и ударился головой о камень на дне.

Пристав и петербургский гость мгновенно переглянулись с одной и той же мыслью: «Прохлопали убийство».

— Видимо, на голове наличествовала рана от тупого предмета – это как раз и мог быть обычный речной камень. А потом злодей какое-то время держал парнишку под водой, чтобы тот захлебнулся и затем всплыл в виде безмолвного трупа.

— Но я… но доктор… отчёт, акт вскрытия, – лепетал Игнатьев.

— Семён, тебя в сокрытии убийства никто не обвиняет. – Затем Гурский указал на Владислава Осиповича. – Вот и твой начальник тоже тебя не корит. У меня много других сведений, которые я связываю одной верёвочкой. А ты видел только мальчишку, что в жару пошёл купаться на речку. Ты же не связал утопленника с исчезновением барышни? Тебе даже в голову не могло такое прийти, так?

— Так.

— Теперь напряги, Семён, память и расскажи, как выглядел корреспондент Анастасии.

— Ну, я его не видел лично, а только по словам утопшего… – И тут же поправился: – Утопленного.