Книга Король Гарлема, страница 161 – Саша Южный

— Этот человек долго работал на нас и хорошо работал. Потом у него прорезался дар – он стал рисовать и довольно неплохо. Первые же картины попали на выставку и были раскуплены. Да что я тебе рассказываю, сейчас все сам увидишь и поймешь, – объяснял мне Немаладо, когда мы уже сидели в машине

* * *

Первое, что бросилось мне в глаза, когда мы подъехали к дому Кандинского, двухэтажному просторному коттеджу, так это забор, покрашенный яркой люминесцентной краской.

Когда мы поднялись на крыльцо, за дверями раздался выстрел и визг. Немаладо при этом вздохнул, а Кадул и Боб потянулись к пистолетам.

Потом двери неожиданно распахнулись, и перед нами предстали две девицы в чем мать родила, одна из них была с ног до головы вымазана краской.

Кадул наставил на них пистолет и заявил:

— Полиция! Назад в комнату. Что здесь происходит?

Девицы попятились назад, уступая нам дорогу, и мы вошли.

В просторном холле с большими, чуть ли не во всю стену окнами стоял коренастый человек и исподлобья глядел на нас, мелко при этом сплевывая, словно ему на язык попал волос, от которого он никак не может избавиться. В руке у него был пистолет.

— Чем это ты здесь занимаешься, Джекоб? – спокойно поинтересовался Немаладо.

— Разве не видишь, рисую.

Немаладо озадаченно хмыкнул, разглядывая большое полотно, находящееся под углом сорок пять градусов относительно пола. На нем пестрели разноцветные пятна и полосы, отпечаток ступни и руки.

— И как будет называться картина?

— «Испуг», – Кандинский продолжал смотреть на нас исподлобья, с таким выражением, словно знал о нас всех какие-то позорные факты, но предпочитал молчать, поскольку был человеком не скандальным.

— Один врач-психолог мне сказал, что когда человек очень пугается, его тело на миг принимает определенную позу, которую не удалось уловить еще ни одному художнику. То же самое происходит с цветком. Он сжимается, когда чувствует опасность. Нашим глазом это не уловить.

— И ты, конечно же, решил, что тебе это удастся.

— Да, – сказал Кандинский. – При помощи моих ассистенток, – он подошел к полотну и стал разглядывать его.

— Ну и какова техника? – с видом знатока поинтересовался Немаладо.

А Боб в это время негромко проговорил мне на ухо:

— С этим идиотом Кандинским всегда так. Как ни приедем, вечно какое-то представление. Не пойму, что с ним босс цацкается. Давно бы шлепнули и забыли.

— А зачем шлепать-то? – спросил я.

— Много знает, – ответил Боб.

— Когда измазанная в краске ассистентка с испуга падает на полотно, то на нем запечатлевается ее поза, та самая, о которой говорил мне психиатр, – уловил я последнюю фразу Кандинского.

— Ты это серьезно, Джекоб? – недоверчиво спросил Немаладо.

— Еще как!

— А как же ты вызвал испуг у этих девиц? Кстати, зачем тебе вторая?

— Я поставил их вместе и сказал, что хочу сфотографировать. Затем навел фотоаппарат, неожиданно заорал, что застрелю обоих, достал пистолет и выстрелил в них. Они отпрянули со страху назад и свалились прямо на полотно. У той, которая не в краске, я крупным планом снял испуганное лицо, а тело второй изобразило испуг при помощи краски, отпечатавшись на полотне.

— Знаешь, – сказал Немаладо, поглядывая на голых ассистенток Кандинского. – Я все никак не пойму, то ли ты псих, то ли, действительно, гений, или просто морочишь головы людям и мне заодно.